Владимир Семёнович, благосклонно воспринимавший искажение слушателями своего имени, легко отзывался на имя «Владимир Ильич» и действительно был похож на вождя мирового пролетариата. Лысый, с пепельно-рыжей опушкой по обоим полушариям неровного черепа, с характерными бородкой и усами, он любил словесные изыски; на занятиях сорил архаизмами, перемежая свою речь словами «батенька», «сударь», «соизвольте», «благоволите встать». Его карьера не задалась в самом начале, когда он, ни мало не смущаясь, заявил в присутствии начальства, что ставит Будду превыше иных мыслителей, а своим кумиром считает Махатму Ганди. После негласного освидетельствования психиатрами, Владимир Семенович был переведён во вспомогательное подразделение, закончил аспирантуру, защитил диссертацию и был отправлен в Институт, где в перерывах между занятиями бегал за пивом, составлял для коллег гороскопы и периодически уходил в нирвану, каменея в позе лотоса на столе служебного кабинета. Каждое занятие он предварял десятиминутным расслаблением личного состава, в процессе которого слушатели, приняв позу «кучера», были обязаны войти в пограничное состояние и за четверть часа добиться полной релаксации. Через несколько секунд после медитативных команд «Ваше тело наливается тяжестью, ноги и руки расслаблены…» Герман уже выводил рулады, пуская слюну и всхрапывая как больная лошадь. «Обратите внимание на технику погружения в себя товарища Поскотина, милостивые государи», — удовлетворённо комментировал клон основателя советского государства, — «Не удивлюсь, если к концу семестра Герман Николаевич достигнет просветления и освоит нижние астральные сферы». «Не помер бы до следующего полугодия», — озабоченно ворчал сердобольный Венечка, сочувственно глядя на увядающего товарища.
Друзья по «Бермудскому треугольнику», как могли, пытались вернуть его к жизни, но тщетно. Мочалин, к которому тоже вот-вот должна была приехать жена, предлагал следовать своему примеру и не злоупотреблять горизонтальными процедурами. Капитан Дятлов, искренне полагавший, что любовь — есть разновидность инфекционного заболевания, не страшнее кори или свинки, предлагал начать здоровый образ жизни, руководствуясь собственными представлениями о ней. К тому времени он накоротке сошёлся с группой слушателей старших курсов, которые коротали выходные дни в обществе стюардесс столичного авиаотряда. Однажды приглашённый к ним «на огонёк», Шурик всецело отдался таинствам свободной любви и незамутнённых моралью межполовых отношений. «Ты думаешь, от меня убудет, если я два раза в месяц поправлю здоровье в обществе очаровательных стюардесс? — убеждал он падшего товарища, — Ты же сам говорил, что наши классики поначалу считали женщин общественным достоянием. Так что, когда я лежу в обнимку с двумя прекрасными феями, то ощущаю себя Марксом и Энгельсом в одном флаконе!» Герман согласно кивал, воздавал должное гению отцов всепобеждающего учения, но вытравить свои низменные чувства был уже не в состоянии.
Несмотря на чудовищную нагрузку, Поскотин сдал все экзамены на «отлично», чем вызвал к себе глубокую неприязнь со стороны большинства однокурсников. Виктор Скоблинцев на междусобойчике пограничников по случаю сдачи экзаменов, даже предлагал набить «этому выскочке» морду, но, не собрав кворума, снял предложение, согласившись с мнением коллектива «сделать тёмную» другому отличнику — Сергею Терентьеву.
После скандала на сборах Терентьев в корне пересмотрел свои жизненные принципы, силой воли нейтрализовал немногочисленные порочные наклонности, стал воинствующим абстинентом, первым привёз свою невзрачную жену в столицу и по выходным повышал с ней культурный уровень, посещая музеи Ленина, Октябрьской революции, мемориальные музеи-квартиры выдающихся революционеров и, в качестве разгрузки, — Третьяковскую галерею.
Вознёсшись к вершинам постижения разведывательной науки и смежных с ней дисциплин, Поскотин, словно нарушил балансировку «Бермудского треугольника», отчего его участники начали выпадать из учебного процесса. И, если Дятлов всё же умудрился зацепиться за борт опрокидывающейся конструкции, получив «удовлетворительно» по всем предметам, то Веничку смыло в «открытое море» первой же волной. Великолепно исполняя на публике роли магараджей, йогов и непризнанных индийских поэтов, Мочалин в первый же день экзаменационной сессии завалил хинди. Всему виною была «Камасутра», которую он получил в подарок от сослуживца, проходившего переподготовку в Москве. Переводная самиздатовская «Камасутра» представляла собой сброшюрованное неизвестным любителем ротапринтное издание машинописного текста с карандашными иллюстрациями. На примитивных рисунках был изображён носатый индус с лихо закрученными усами, исполняющий без штанов акробатические этюды с наивного вида подругой, похожей на Горьковскую Старуху Изергиль. Древнеиндийское пособие было изъято его бывшими сослуживцами в процессе обыска в секте «Детей Шамбалы», верховный учитель которой, слесарь-водопроводчик Тихон Чмырюк, специализировался в обольщении студенток и аспиранток провинциального Института культуры.