Толкая массивную входную дверь ресторана, Герман ощутил приятный тепловой удар проникающей в кровь казённой водки, который вкупе с чесночным послевкусием бутерброда с котлетой привёл его в состояние блаженства. Расставшись в гардеробе с верхней одеждой, холщёвой сумкой и номенклатурным «пирожком», Герман с друзьями окунулся в плюшевое великолепие московского ресторана. Одёрнув тяжёлую портьеру расположенного в глубине зала кабинета, трое опоздавших разведчиков могли лицезреть ожившую картину из учебника истории за седьмой класс. Словно повторяя рассадку персонажей полотна забытого художника под названием «Военный совет в Филях», в уютной полутьме вокруг стола, укрытым потёртой скатертью с гобеленом, шёлковыми кистями и бахромой, сидел будущий цвет разведывательного сообщества среднеазиатских и кавказских республик. Все участники «совета» изучали расстеленную на гобелене «Карту олимпийских объектов Москвы» и лишь грузин Вахтанг — меню, которое он, повернувшись вполоборота, самозабвенно озвучивал.
— Аджапсандали с мясом! — с вызовом произнёс бывший второй секретарь горкома Батуми, обозревая свой штаб поверх глянцевых страниц в переплёте из свиной кожи.
— …с картофельное пюре! — оторвавшись от карты, вставил слово первый секретать из Оша киргиз Жаркынбай.
— …и соусом из кураги и кизила — дополнил пожелания армянин Арсен.
Реплики друзей глубоко задели гордого грузина. В раздражении он бросил меню на стол.
— Дайкарге акедан! — заклокотал тамада скатываясь в колею между русским и грузинским языками, — Ви мала чачи вь жизни пиль!.. Какой пурэ?.. Какой кызыль?.. Пурэ в Грузии нэ растёт!
— А котлеты растут? — дерзнул вмешаться Герман.
Вахтанг обмяк и обессилено откинулся на спинку стула. Воцарилась пауза и члены «штаба», оторвавшись от олимпийской карты, с укоризной уставились на любителя котлет. На выручку Вахтангу поспешил азербайджанец Сабир, поправляя у ворота крахмальную салфетку.
— Не сердись, батано?! Сделай заказ сам, будешь у меня в облисполкоме в Баку — я закажу, в Ереване — Арсен! Верно, говорю, Арсен?!
Сухонький чернявый Арсен, напоминающий карликового пинчера с брезгливым оскалом и бегающими аспидными глазами коротко кивнул и вновь погрузился в изучение юго-востока столицы, разграничивая проверочные угодья с балкарцем Тахиром, который никак не хотел отдавать западную часть парка у метро Вернадского в обмен на два пруда в районе Конькова.
Пока Вахтанг со знанием дела оформлял заказ, доверительно похлопывая по плечу лысоватого официанта с характерным горбатым носом и чёрной заплаткой усов, Герман уже освоился в компании азиатов, изучавших окраины северо-запада Москвы.
Отослав земляка-официанта, тамада предложил организовать жеребьёвку-аукцион проверочных маршрутов, составленных безвестными выпускниками Института в предшествующие годы.
— Неглинная, от пересечения со Звонарским переулком, далее — через «Сандуны», с поворотом направо по улице Жданова до метро «Кузнецкий мост», — зачитывал первый лот тамада. — Общее расстояние — метров пятьсот-шестьсот. Шесть проверочных мест, два места для тайниковых операций, два — для отрыва… Кто берёт маршрут?
— Комиссионки есть? — задал вопрос Поскотин.
Вахтанг углубился в описание маршрута, но вскоре выпрямился. «Нет, дорогой, только ювелирный магазин».
— Роддом? — поинтересовался Дамир.
— Э-э-э, послушай, дорогой, зачем тебе роддом?
— Жена вот-вот родит!
— Вах, батано?! Причём тут жена?! Причём дети?!
— Я по легенде ищу пропавшую в ЦУМе беременную жену!
Раздающий оторопело смотрит на любящего таджикского супруга и сквозь зубы говорит что-то по-грузински. Это «что-то» весьма напоминает «билят нерусский», но Дамир не улавливает смысла и настойчиво повторяет вопрос.
— Нэту, дарагой! — резко отвечает тамада, но, слегка смягчившись, добавляет, — Для таких как ты, Дамир-джан, не роддома, а инкубаторы строить надо.