Вовчик сделал паузу, разлил по рюмкам тернивку, обвел глазами компанию и, виновато улыбаясь, стал успокаивать замолчавших друзей.
- Девки, слава Богу, спрыгнули с этого занятия и повыскакивали замуж за фирму. Старшая живет на родине Моцарта в Зальцбурге, сама уже мать, младшую муж увез в столицу Баварии Мюнхен. Та еще шустрее сестры. Я был у них в гостях, поверьте, всё у них нормально, работают по профессии, растят детей, законопослушные граждане своих стран. Но мы-то с Иркой тут. После отъезда девок у Ирки совсем потекла крыша. Она навела полную квартиру каких-то двинутых медиумов, каббалистов, зороастрийцев, буддистов, мистиков и просто людей с вавой в голове. Я ушел от нее жить в каптерку. Но боюсь, она этого даже не заметила. А там, в каптерке, было здорово. Я, черный телефонный аппарат и «Огоньки» за 58-й год. Я хлестал чай, рассматривая фотографии и заглавия «Уборка ячменя в колхозе имени Ханлара Маштагинского района Азербайджанской ССР», «Его величество король Непала Махендра Бир Бикрам Шах Дева и ее величество королева Ратна Раджия Лакшми Деви Шах прибыли в СССР. В Москве король и королева нанесли визит Председателю Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилову…», «Третий наш советский спутник продолжает наш победный путь», «Пламя борьбы в Ливане», «Разгром мятежа на Суматре».
После распада «нерушимого Союза» всё чаще и чаще муссировались слухи, будто аэродром закроют, мол, Украина отдала ядерное оружие и стратегическая авиация ей не нужна. Но чем больше нервозности царило на аэродроме, тем спокойнее становилось у меня на душе. Я уже седьмой раз перечитывал «Огоньки» и своими «Жигулями» принялся эвакуировать спирт со склада. В авиации его использовали как антиобледенительное средство. Но раз самолеты не летали, то оледеневать на них было нечему. На это ушло несколько месяцев, пока я не догадался дать денег капитану - завскладом. К тому времени вопрос о закрытии был решен, и первая партия ТУ-170, оторвавшись от родной бетонки, взяла курс на север. Многие офицеры плакали, но не я. Мне было некогда. Я и кум ЗИЛом перевозили оставшийся спирт. Капитан тоже расстроился. Он понимал, что с собой на родину в Сыктывкар он не сможет забрать ничего, поэтому, махнув рукой, сказал: «Забирай все, что хочешь», - и ушел бухать. Я свирепствовал на складе сутки. Мы еле вложились в пять ходок. Еще сложнее оказалось разместить добро. Пришлось задействовать дворы, сараи, погреба бати, брата и тестя. Но ничего, управился. Теперь тернивки на всю оставшуюся жизнь хватит и мне, и друзьям. Тесть с тещей смотрят телевизор в креслах пилотов сверхзвукового бомбардировщика. Брат получил бортовую компьютерную систему и радар - он электроникой увлекается. Кум - прибор ночного видения и бочку спирта. Батя отделался добротной меховой курткой.
- Но теперь-то у вас все здорово? - поинтересовался Свенсен.
- Так только кажется, - мрачно ответил Опанас, - а если точнее выражаться, только у нас на Бермудах благополучно. История моей страны - это история заколдованной земли.
- Я всегда любил сказки, - заинтересовался Свенсен.
- Какие сказки? Трудолюбивый законопослушный народ с почти тысячелетней историей имеет государство, которому чуть больше десятка лет - это настоящая боль. Я сам себе постоянно задаю вопрос. Почему? Чем мы хуже поляков, чехов или сербов? - Опанас начал загибать свои сарделечные пальцы: эпос, народная архитектура, декоративное прикладное искусство, кухня - однозначно приобщают нас к культурной традиции Центральной Европы, начавшейся формироваться еще со времен древнейших цивилизаций. Ведь наша земля несет в себе код волнами прошедшей по ней жизни: триполье, скифы, сарматы, античный мир, кстати, искусство украинской пысанки тому подтверждение. Убежден, именно поэтому Кондратюк, Кравченко, Кибальчич, Люлька и Королев родились в Украине, они ее дети.
- А что же с вами произошло? - спросил Юхансен.
Опанас вздохнул:
- На мой взгляд, начало конца началось с уничтожения реестрового казачества.
- О, я всегда интересовался этим периодом, временем легендарных чубатых терминаторов, - воскликнул Юхансен.
- Да, рубаки они были лихие, - подтвердил Опанас, - но у нас же где два украинца, там - три гетьмана.
- Если не ошибаюсь, этот процесс начался при гетмане Иване Мазепе? - вспомнил Юхансен.
- Это тот, что червонец? - уточнил Коляныч.
- Он самый, - кивнул Опанас, - До сих пор не могу постичь: умный мужик, хорошо образованный, богатый, отменный политик, неплохой стратег, а получилось - и Карлу не помог, и государство профукал.
- Вы о Полтавской битве?
- О ней. Вот с тех времен братский северный народ строит свою империю, а нам прививают ген малоросса, создавая в массовом сознании типаж дегенерата в красных шароварах и вышитой сорочке с куском сала в зубах, который постоянно спрашивает кацапов: «А ШО РОБЫТЬ ДАЛЬШЕ?» Они уже триста лет совершенствуют эту идею. Но оказалось, что без своей праматери Украины империю построить не получается.
- Я изучал этот период в наших архивах, - с гордостью поведал Юхансен, - и нашел любопытнейший документ: наш король остался должен гетману Мазепе приличную сумму денег. Он, между прочим, когда Иван Мазепа скончался, прибыл в Бендеры на похороны своего союзника и, говорят, пробовал отыскать свою долговую расписку, но ничего у него тогда не вышло.
Опанас неожиданно побледнел, его качнуло.
- Что с тобой? - подхватился Арнольд. - Выпей воды!
- Ничего, - взял себя в руки Опанас, - уже попустило. Видите, что со мной делает история, - отшутился Опанас.
Арнольд Израилевич не принимал участия в открывшейся дискуссии и с тревогой смотрел на Опанаса.
- Вовчик, ты не закончин насказ пно супнугу, - вернул разговор в старое русло окончательно проснувшийся Петро.
Вовчик неохотно продолжил:
- Да так ничего интересного. Ирка сутками раскладывает карты таро, читает, почти не выходит на улицу. Я прихожу каждую пятницу, прессую холодильник жратвой, варю супчик, убираю квартиру и ухожу.
- Тнагедия, як в сенианах, - подвел итог Петро.
У ТУ-16, висящего над входом, заработала турбина и включились фары.
- Открыто, - коротко гаркнул Вовчик.
В дверном проеме показалась фигура редактора, уже знакомая шведам по вторнику. Хунька был трезвым и солидным. Он поздравил Вовчика, вручив ему подарок - пакет, перевязанный бантом. Вовчик развернул пакет и показал компании подарок редактора - букинистическую книгу «Художник Решетников», изданую в 1950 году.
- Сальвадор Дали строится и идет спать, вот где настоящий сюрреализм, - листал раритет счастливый Вовчик.
- Спасибо, Хунька!
Книга пошла по рукам.
- Я встретил Серегу, он всех приглашал в кафе, слушать живую музыку. Серж зацепил какую-то скрипачку, отставшую от симфонического оркестра, - потирая руки, сказал Хунька.
Вовчик усадил редактора за стол, поставил перед ним прибор и налил полную стопку.
- Что же вы ко мне не пришли? - ревниво спросил редактор шведов. - Я и угри ждали вас всё утро.
Свенсен показал на Вовчика и ответил за всех:
- Дела не позволили.
- Я хотел статейку шлепнуть в своем журнале о «шведской любви».
- А чем «шведская любовь» отличается от украинской или мексиканской, у шведов что - яйца на лбу растут? - удивился Свенсен.
- Нет, - сморщился Хунька, закусывая. - Я имел в виду «шведскую семью» - секс хором.
Он снова налил и выпил, пока Свенсен переводил друзьям. Петро снова обратился в слух, его очень интересовала поднятая тема. Отвечать Хуньке взялся самый юный швед.