Не знаю, как получится устроиться девушке на островах, но свои деньги всегда могут пригодиться. Заработала она их, обыскивая дома и трупы бандитов, мне не жалко. Подкинув ещё дров, сел, скрестив ноги, и прикрыл глаза, полностью концентрируясь на скверне. Зараза плавно двигалась по всей моей ауре, влияя на тело и разум.
И вот именно это мне и нужно. Я позволил транслируемым заразой видениям проникнуть в сознание, сам пытаясь активнее листать образы, пока не осталась лишь темнота и ощущение текущих мимо океанов энергии.
Короткий миг недоумения, и меня обожгло чужой ненавистью. Быстрый обмен образами, ментальная оплеуха, и я открыл глаза. Такае вот скверна штука — работает для всех. Как Фиона может в любой момент понять, где я и что делаю, зачастую даже подключившись к моим глазам. Так и я способен что-то ухватить из её занятий.
Она собирает армию, но пока, как я понял, дело движется не очень удачно. Приходится тихо влиять на далёкого гоблинского шамана, в попытке вызвать миграцию их племени ближе к нашим широтам. С неразумными тварями проще, но их придётся контролировать собственноручно, что лучше переложить на других: того же шамана гоблинов или вызвать других разумных тварей.
Время у меня ещё есть. Не месяцы, конечно, но есть. А потом мы посмотрим, как бывшей богине удастся её месть! Пока же я устроился на камне удобнее и прикрыл глаза, решив ещё подремать.
— Бьёрн, просыпайся! — разбудил меня обеспокоенный голос Элеоноры.
Открыв глаза, я оглянулся вокруг и скривился. Погода к утру лучше не стала, наоборот, ветер усилился, обрушивая метровые волны на наш островок. Начал накрапывать мелкий дождик, добавляя мерзости разгорающемуся буйству стихии.
— Что делать будем? Ждём или бежим дальше, пока шторм не начался?
В идеале бы стоило переждать но, глядя на мокрую, замёрзшую девушку и на продуваемый всеми ветрами островок вокруг… Брюхо свёл зверский голод и вряд ли в таком шторме мы сможем что-то поймать. Так что если задержимся ещё на несколько дней, то ни к чему хорошему это не приведёт. Принцесса неизбежно заболеет, а я ослабну от голода и просто не смогу осилить нужный нам путь.
— Бежим, — поморщился я, принимая решение.
Она обрадовано кивнула и начала размещаться на ремешках у меня на спине, обхватывая за торс руками, ногами и прижимаясь максимально плотно. Следом, со вздохом, зажала в зубах толстый кусок кожи, обычно висящий на груди. Трясёт сильно, откусить язык легче лёгкого.
После подтянул ремень, прижимающий её ещё ближе. Подпрыгнул пару раз и стал глубоко дышать, насыщая кровь кислородом. Отошёл на противоположный берег и сорвался с места, выдавая импульс энергии.
Камень сменился песком, а через мгновение взвился шлейф из брызг, оставляемых позади. Бежать тяжело. Ветер гонял буруны волн и, зачастую, приходилось прыгать, отбивая ноги об воду.
С каждым километром шторм становился лишь сильнее. Моя наивная идея, что удастся выбежать из области плохой погоды, не оправдалась. Километров через двадцать бежать стало совсем тяжко. Мутнело в глазах, сердце набатом било в грудь, скверна не хотела поддаваться ослабшему разуму и воле.
Однако пока что я бежал, проклиная про себя собственную торопливость. Нет бы на корабле отправиться! Своим ходом можно было попробовать обратно. Но, нет…
Дождь лил, как из ведра, огромные волны заставляли изображать из себя зайца. И никаких островов по карте впереди не было. Ноги всё глубже погружались в воду, знаменуя сильное падение скорости. Собравшись, я ускорился заново, чувствуя, как подступает отчаяние.
Я не добегу. Была бы спокойная вода, имелась возможность остановиться, лечь на воду, попробовать отдохнуть. Но не в шторм!
Ещё километр. Два. Хоть сколько-нибудь! Я уже плохо понимал, что происходит вокруг, сосредоточенный на беге. Остановлюсь — утонем. И только частые удары в плечо заставили меня услышать на фоне ветра крики выплюнувшей капу Элеоноры:
— Корабль! Бьёрн, корабль!
Поведя глазами по горизонту, и, правда, заметил судно в полукилометре слева от нас. Развернувшись, понёсся к нему, бросая последние силы в ноги. Вот осталось сотня метров, несколько десятков. И я вбиваю ноги в воду, отправляя нас в воздух.
Не знаю, что подумали моряки, когда к ним на палубу грохнулся клубок переплетённых конечностей. Я же, распустив пряжку, отпустил аристократку и лёг на палубе, не имея сил и воли даже подняться.
Я много раз был близок к смерти в этом мире. Но оно всегда было быстро, бей-беги. А вот так, просто по глупости и торопливости… Сверхчеловеком себя ощутил? Богом?