Он лежал в постели, а жена (несмотря на то, что обряд не был проведен, именно так Ольг ее мысленно и называл) тихо сопела, уткнувшись носом ему в плечо. Такая юная и трогательная! Что ж, зато он знает, как она будет выглядеть лет через сорок, это тоже неплохо. Надо бы сейчас подняться, разыскать волхва, пока тот куда-то снова не сбежал, переговорить с ним по-мужски… Надо проверить, кинули ли в клеть Ермола… Надо брать Щукина и Правого, есть за что их к смертной казни привести… Надо Варьку проверить… Надо… Вот только слишком длинный был день. Силы кончились, глаза сами закрылись. Молодой бергородский князь уснул сном младенца.
А спустя какое-то время дверь в опочивальню тихо приоткрылась и туда просочилась маленькая фигурка в широкой рубашонке.
— Тятя, мне страшно!
Ольг даже не пошевелился, его сон был крепок и безмятежен, а Марика распахнула глаза, вгляделась в темноту и улыбнулась:
— Конечно, страшно. Чужой дом, пожар, чужие люди. Иди к нам в постель, Варенька. Сегодня можно.
Девочка охотно нырнула под теплое одеяло, прижалась к Марике и шепнула:
— А теперь ты будешь моей мамой? Ведь у каждого ребенка должна быть мама.
— Я всегда об этом мечтала.
Вот теперь и Марике было спокойно. Оба ее любимых человека рядом с ней. Можно не волноваться.
Глава 30. Князь
Ольг проснулся рано. Опочивальня выстыла, но под пуховым одеялом было тепло, даже жарко, да и горячая Варька прижималась к боку. А она что тут делает? Марика же спала так сладко, разметав светлые волосы по подушке, что Бурый мгновенно вспомнил: надо не упустить Зимогора.
Во-первых, разговор к нему. Мужской. А во-вторых, волхву предстоит княжича… теперь уже князя с Марикой обручить. Это быстрее и проще, чем будить залёгшую на зиму берицу.
Князья обычно женились летом или ранней осенью. Обряд несложный, но нужен кто-то, кто его проведёт. Это любой горожанин мог просить у князя благословения, а кто благословит самого князя? Волхв или зверь лесной, что первый хозяин этих земель, больше и некому. Конечно, можно совет боярский собрать… только с учётом последних обстоятельств, даже берицу разбудить было безопаснее. Или до весны ждать, чего Ольг делать совершенно не собирался.
Забот было так много, что разлеживаться в постели некогда. Как говаривал боярин Вольский: в обители предков отдохнём. В последнем Ольг здраво сомневался, в конце концов, никто оттуда ещё не возвращался, кроме хана Баяра, конечно, но все равно поднялся. Напоследок только сунул нос в волосы жены, вспомнил, что они вчера в бане вытворяли, и зажмурился блаженно.
Подкинул дров в печь, поправил одеяло, оделся быстро и на цыпочках вышел.
Как выяснилось, волхва искать было не нужно, он вчера пришёл в княжьи палаты вместе с домочадцами Бурого. И сейчас вовсе неаскетично завтракал на кухне, наложив себе полную миску каши с мёдом, ягодами и орехами, налив лучшего дарханайского чая, да ещё на тарелке лежали хлеб и пара кусков холодного жареного мяса. Если Зимогор каждый раз так завтракает, то как он вообще выживает в лесу?
Ольг молча уселся за стол и пристально разглядывал незваного, но дорогого гостя. И не так уж он и стар, этот волхв. Борода неряшливая седая и длинные сальные волосы прибавляли ему лет, а сам он был ещё крепок и могуч, и глаза сверкали вполне молодо. Невольно вспомнилось, что Зимогор — бывший соратник князя Вольского из Лисгорода, а значит, летами к тому близок.
Воняло от волхва, кстати, диким зверем и кониной. Ещё бы на такое чудище лесное Марика поглядела благосклонно!
— Ну что уставился, князь Олег? — сумрачно прошамкал волхв с набитым ртом. — Ты гостя сначала напои-накорми, в баньке попарь, а после взглядом как ножом режь.
— Да, банька тебе необходима, — криво улыбнулся Ольг. — Одежды чистую велю принести, а эту сожги, сделай милость. Воняешь ты, премудрый.
— Ну а поживи в лесу, поглядим, чем ты пахнуть будешь!
Вспомнилось, что Марика даже в доме своём всегда была чиста и опрятна. И мылась нередко. Врет волхв, ленив он просто.
— С проклятьем что? Совсем оно ушло, или ждать подлости в любое время?
Волхв все же поперхнулся. Долго кашлял, утирая слезы. Ольг терпеливо ждал, под столом сжимая кулаки. И постучал бы Зимогор по спине, так ведь перестарается и хребет переломит…
— Видишь ли, любезный мой князь… тут дело такое тёмное… Проклятья, они ведь незаслуженными не бывают. Незаслуженное проклятье возвращается к тому…