— Итак, подмена — единственно возможный вариант, над которым нам и предстоит работать. Однако король Эй жил около двенадцати сотен лет назад. Это значит, что не может быть и речи о том, чтобы забросить на его место человека из настоящего времени. Ведь так?
— Боюсь, что так, сэр, — сказал биофизик. — Снижение интеллекта и более-менее заметные потери памяти начинают отмечаться уже при погружении на четыре столетия.
Начальник Сектора задумчиво произнес вслух усталым голосом:
— Не думаете же вы, что можно использовать для такой работы управляемого андроида? Вот и я думаю, что нельзя. Их еше не сделали настолько похожими на людей. Так что же нам тогда остается? Придется использовать одного из современников Эя. Нужно будет найти человека, способного сделать это, объяснить ему, почему это надо сделать, а потом еще и обучить его соответствующим образом.
Кто-то предложил:
— Внешний вид — не проблема. До того, как Эй приплыл в Квинсленд, его там знали только по слухам.
Майор Лукас, офицер-психолог Сектора Операций во Времени, прокашлялся и заговорил:
— Мы должны подготовить всю команду с корабля короля Эя, чтобы они приняли подменного короля за настоящего. Для этого надо сделать так, чтобы они очень захотели увидеть своего вожака живым. То есть надо бы переправить в настоящее всю команду и поработать с ней несколько дней.
— Если нужно, мы можем это устроить, — кивнул командующий Сектором Операций во Времени.
— Хорошо. — Лукас машинально чертил что-то карандашом в лежавшем перед ним блокноте. — Так, первым делом надо позаботиться о транквилизаторах, чтобы успокоить их и настроить на миролюбивый лад... Затем мы выясним у них подробности гибели короля, которые нам нужно будет изменить... Потом — несколько дней гипноза, и дело сделано. Я уверен, господа, что у нас получится.
— Неплохо придумано, Люк. — Командующий обвел взглядом офицеров. — Хочу напомнить, господа, пока идея полковника не заняла полностью ваши мозги, что нам прежде всего следует решить основную проблему. Кто заменит короля Эя?
Деррон думал: «Ответ совсем рядом, это обязательно придет в голову еще кому-нибудь, не только же мне!» Ему очень не хотелось первым указывать на такую возможность, потому что... Только потому. Нет! Гори все ясным пламенем, какого черта?! Почему бы и нет? Ему платят за то, чтобы он думал, так что он не только может, но и должен это сделать, и совесть его будет чиста. Деррон прокашлялся, несколько удивив присутствующих, — о нем успели позабыть.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, господа. Но разве у нас нет человека, способного переместиться во время короля Эя без утраты памяти и способностей? Я говорю о человеке, который и сам попал к нам недавно, — из гораздо более отдаленного времени.
Харл очень хорошо понимал, что ему предстоит. Он направит корабль к берегам Квинсленда, и, когда они прибудут, он должен предстать перед королем Горбодюком и принцессой и, глядя им в лицо, поведать о том, что случилось с Эем. Но чем больше Харл об этом думал, тем лучше понимал, что ему скорее всего просто не поверят. И что тогда?
Остальным воинам легче — на них по крайней мере не лежит груз ответственности, которая внезапно свалилась на Харла. Сейчас, спустя много часов после нападения чудовища, все по-прежнему беспрекословно подчинялись ему. Солнце клонилось к закату, но Харл приказал снова взяться за весла и направил корабль к берегам Квинсленда. Он решил — пусть лучше воины всю ночь будут грести, это избавит их от безумных проявлений горя, на которые просто не останется времени и сил.
Они гребли, словно слепые, словно безумные, словно живые мертвецы, — с отрешенными лицами, на которых застыло выражение гнева и скорби, и никого не волновало, куда, собственно, движется корабль. Длинные весла мерно поднимались и опускались, врезаясь в морскую гладь. Никто не разговаривал, никто, казалось, не замечал ничего, что творится вокруг. Торла затянул песню смерти — проклятие следующему врагу, с которым Торла сойдется в бою.
Внутри пурпурного шатра, на почетном месте — на сундуке с сокровищами короля Эя (эти сокровища — еще одна проблема, с которой предстояло разбираться Харлу, и эта проблема становилась все насущней по мере того, как отступали гнев и скорбь) — лежал его крылатый шлем. Все, что осталось от славного короля...
Десять лет назад Эй был настоящим принцем, его отец был настоящим королем. В те времена у Эя едва начинала пробиваться бородка, а Харл уже тогда был верным слугой юного принца, его правой рукой. И как раз тогда среди братьев, дядьев и кузенов Эя разгорелись, словно чума, небывалые зависть и предательство. От этой чумы погибли отец Эя и почти все его родичи, и королевство тоже пало, разорванное на куски иноземными захватчиками. А размеры наследства Эя сократились до палубы корабля — хотя Харл ничуть не возражал против такой перемены в жизни. Харл даже не жаловался на то, что Эй слишком любит книги и чтение. Он не возражал и против молитв человеку-богу, богу-рабу, который проповедовал любовь и всепрощение и за свои проповеди получил — ему раздробили клиньями кости...