— Отказаться?! А мог ли Мэтт отказаться, когда ты попросил его согласиться? Он, знаешь ли, считает тебя чем-то вроде великого героя — он все еще ко многому относится так по-детски!
— Прости, но Мэтт — не ребенок. Далеко не ребенок. И он не будет совершенно беспомощным — прежде чем забросить его в прошлое, его обучат всему, что нужно, от этикета до владения оружием. И мы постоянно будем...
— Оружием?!
Лиза совсем разъярилась. Деррон подумал, что она сама во многом ведет себя так по-детски...
— Естественно, оружием. Хотя мы, конечно, рассчитываем, что он пробудет в Квинсленде всего несколько дней и ему не придется участвовать ни в каких сражениях. Мы надеемся восстановить жизненную линию Эя и вернуть Мэтта обратно еще до свадьбы.
— Свадьбы?!
Деррон принялся быстро объяснять:
— Мэтг прекрасно может сам о себе позаботиться, и он вполне способен выполнить это задание. Он по природе своей лидер. Человек, который смог повести за собой первобытное племя...
— Что за ерунду ты городишь! — Решив, что гневными словами она ничего не добьется, Лиза ударилась в слезы. — Ну, конечно же, он способен это сделать! Если придется. Если он действительно единственный, кто может хотя бы попробовать. Но только вот почему именно ты предложил послать его на это дело, Деррон? И сразу после того, как я поговорила с тобой о нем! Почему?! Не решил ли ты доказать наверняка, что и он тоже — временный?
— Нет, Лиза!
Глаза девушки снова наполнились слезами, и она бросилась к двери.
— Я не знаю, что ты вообще такое! Не желаю больше тебя знать! — выкрикнула Лиза напоследок и убежала.
Уже несколько дней назад с его лица сняли пластиковую маску. Маска сделала свое дело — на лице появилась новая кожа, которая благодаря могучей магии нынешних людей казалась загорелой и обветренной. Волосы на голове и лице принялись расти с невероятной быстротой, и только через пару дней рост приостановился.
Сегодня, в день, когда его должны были отправить в прошлое, Мэтт в последний раз стоял перед зеркалом и рассматривал свое новое лицо. Он наклонил голову, повернул вправо, влево, разглядывая щеки, нос, подбородок Эя с разных сторон.
Это лицо совсем не походило на то, которое смотрело на него, отражаясь в лужах и тихих озерах первобытной эпохи. Мэтт раздумывал, остался ли прежним его дух или тоже изменился вместе с лицом. Он не ощущал пока никаких признаков одержимости духом короля Эя.
— Еще несколько вопросов, сэр, — сказал один из наставников, не оставлявших его ни на минуту.
В последнее время наставники разговаривали с Мэттом только на родном языке короля Эя и обращались к нему со всеми знаками почтения, причитающимися военному вождю. Может быть, они надеялись, что таким образом изменят его дух? Но все это был просто спектакль — им не хватало искренности. Наставник склонился над своими записями:
— Итак, как вы собираетесь провести вечер того дня, когда прибудете в Квинсленд?
Отвернувшись от зеркала, Мэтт ответил, не задумываясь:
— Это один из временных промежутков в жизни короля Эя, относительно которых мы ничего не можем сказать наверняка, — жизненная линия Эя плохо прослеживается. Я постараюсь вести себя естественно и не принимать никаких решений, тем более — важных решений. Если понадобится помощь, я воспользуюсь переговорным устройством.
— А если вам встретится дракон, который погубил вашего предшественника?
— Я должен как угодно заставить его перемещаться кругами — даже если при этом он может схватить меня. Таким образом вы сможете установить место выхода врага из вероятностного пространства — скважину — и уничтожить и дракона, и все зло, которое он успел совершить.
Другой наставник, стоявший у двери, сказал:
— Наблюдатели Сектора будут пристально следить за вами. И они сделают все возможное, чтобы выдернуть вас оттуда прежде, чем дракон успеет причинить вам вред.
— Да, конечно. А с тем мечом, что вы мне дадите, у меня будет шанс защитить себя самому.
Наставники продолжали засыпать его вопросами, пока неприблизилось время заброски, и команда костюмеров явилась одевать Мэтта. Они принесли самые лучшие, какие только можно было изготовить, копии одежды и снаряжения короля Эя, бывших на нем, когда он отправился в путешествие к берегам Квинсленда.