Номис заговорил резким и хриплым голосом:
— А что Эй для тебя, демон?
— Враг.
«Что-то не похоже!» — Номис едва удержался, чтобы не сказать вслух эту язвительную фразу. Он внезапно понял, что демон из моря может охотиться и за его душой и телом. Однако Номис был надежно защищен своими заклятиями и охранительным кругом. Выходит, этот демон явился, чтобы защитить Эя. Но Номис не позволит проклятой твари догадаться, что разгадал его подлые замыслы. Пока не время. Сейчас перед ним открывались такие редкие возможности, ради которых стоило пойти на любой риск.
— Внемли же, низкая тварь! Я сделаю так, как ты хочешь. Сегодня в полночь я притащу сюда твоего врага, связанного и беспомощного. А теперь иди прочь — и возвращайся в полночь. И будь готов исполнить все, что я пожелаю!
Вечером Мэтт прогуливался с принцессой Алике вдоль крепостной стены и смотрел, как на небе одна за другой загораются звезды. Придворные дамы и фрейлины принцессы толпились где-то неподалеку, но из вежливости не приближались и даже не показывались.
Мэтта целиком занимали только его собственные мысли, это было понятно сразу. Алике после нескольких неудачных попыток завязать беседу спросила напрямик:
— Я не нравлюсь вам, мой лорд?
Мэтт остановился и повернулся к ней.
— Поверьте, принцесса, вы мне очень нравитесь. — Это на самом деле было так. — И если мысли мои бродят где-то вдали — то только потому, что я не могу их оставить.
Алике улыбнулась с искренним сочувствием. Люди будущего вовсе не считали, что нареченная короля Эя — такая чудесная девушка. Но Мэтг всю свою жизнь видел красивых женщин только загоревшими до черноты, прокопченными в дыму костров, обветренными и грязными. И эта девушка из третьего для Мэтта мира показалась ему прекрасной.
— Может быть, вы расскажете мне, лорд, какие заботы гнетут вас и заставляют ваши мысли где-то блуждать?
— Во-первых, тот человек, которого я ранил. Не очень-то хорошее начало, правда?
— Эти слова показывают благородство вашей души, мой лорд. Мне очень приятно, что вы оказались гораздо добрее и мягче, чем можно было ожидать.
Алике снова улыбнулась. Несомненно, принцесса понимала, что Эй беспокоится о Юнгафе в основном по политическим мотивам, но, конечно же, она и подумать не могла, насколько на самом деле важна эта политика. Алике заговорила о том, что может сделать она сама, о людях, с которыми она может поговорить, чтобы положить конец ссоре между новым королевским домом Эя и домом Юнга.
Мэтт слушал, что говорит ему девушка, смотрел на нее и думал, что смог бы стать настоящим королем, если бы рядом с ним была такая королева. Он не станет Эем. Мэтт понимал теперь, как наверняка понимали и люди будущего, что ни один человек не может прожить жизнь другого. Но ради Эя Мэтт мог по крайней мере стать таким королем, который сумел бы достойно послужить человечеству.
Он спросил:
— А я нравлюсь вам, принцесса?
На этот раз очаровательные глаза принцессы вспыхнули ярче обычного, в них засветились теплые огоньки, обещая очень многое.., Алике повернулась к Мэтту... Но тут, с безошибочным чутьем угадав момент, показались дуэньи принцессы и почтительно сообщили, что время уже позднее и госпоже пора отправляться на покой.
— Что ж, до утра, — сказал Мэтт и в лучших манерах того времени поцеловал принцессе руку.
— До утра, мой лорд.
И Алике в сопровождении своих дам удалилась. Но прежде чем принцесса скрылась из виду, она быстро обернулась и подарила Мэтту еще один очень многообещающий взгляд.
Мэтг остался один. Он смотрел вслед принцессе и мечтал о том, чтобы видеть ее каждое утро хоть десять тысяч раз. Потом Мэтт снял свой шлем и взъерошил волосы. Переговорное устройство все еще молчало. Мэтт понимал, что надо бы связаться с Управлением и доложить о том, что здесь уже произошло.
Но вместо этого он снова надел шлем (Эй носил его постоянно, как часть одежды) и пошел вниз, к жилым помещениям замка. Мэтт направился к комнате, в которую поместили раненого Юнгафа. Его поручили заботам придворного лекаря. Через дверной проем Мэтт увидел, что у постели раненого дежурят двое родственников, и замешкался, не зная, стоит ли заходить. Но, когда родичи Юнгафа его заметили, они сами пригласили Мэтта войти, заговорив с ним спокойно и вежливо. Похоже, никто из дома Юнга не таил на него зла за победу в сегодняшнем поединке.