Белам выпрямился, не сильно, но заметно.
— Мой Наместник! Мы, разумеется, проведем разбирательство дела Винченто, как и всех прочих, со всем возможным стремлением найти истину. Винченто имеет право выставлять аргументы в свою защиту...
— Конечно, конечно! — поспешно перебил Набур, махнув рукой, он всегда использовал этот жест вместо извинения. Но тем не менее продолжал ждать ответа.
Хмуро глядя в пол, Белам принялся излагать то, что в позднейшие времена назвали бы «сопутствующими обстоятельствами»:
— Мой Наместник, в течение этих лет я все время старался следить за последними открытиями астрономов. Боюсь, многие из них, как клирики, так и миряне, сделались врагами мессира Винченто. Он любит и умеет выставлять людей дураками. Он горд и ведет себя так, словно все, что эти новые штуки, именуемые телескопами, обнаруживают в небесах, принадлежит ему лично. А человека гордого и любящего поспорить терпеть трудно, тем более когда он так часто оказывается прав.
Белам вскинул глаза, проверяя реакцию собеседника, но Набур, похоже, не обратил внимания на то, что это описание может относиться не только к Винченто.
— Мой Наместник, правду ли говорят, что вы получили этот памфлет от некоего священника-астронома, которого Винченто разбил наголову и осмеял в каком-то диспуте?
Это была всего лишь догадка, но Белам знал множество таких астрономов...
— Гм... Быть может, Белам, быть может. Но, хотя, возможно, наше внимание обратили на проступок Винченто не без коварного умысла, тем не менее сам проступок остается вполне реальным.
Теперь уже оба расхаживали по кабинету, размеренной старческой походкой, временами огибая друг друга, точно сошедшиеся в небесах планеты. Защитник Веры сказал:
— Я заговорил об этом, дабы указать на то, как сложно получить у других ученых непредвзятое мнение по этому вопросу. Вряд ли они поспешат на помощь Винченто. И тем не менее я полагаю, что в настоящее время большинство астрономов основывают свои расчеты на предположении, что планеты — или по крайней мере некоторые из них — вращаются вокруг Солнца. Конечно, эта идея принадлежит не Винченто — так же, как и идея о том, что наша земля — всего лишь планета. Судя по всему, эти предположения подтверждаются математическими расчетами движения небесных тел, более стройными и более убедительными с точки зрения ученых. Теперь уже не приходится включать в расчеты орбит эпициклы...
— Да-да, благодаря Винченто расчеты выглядят более стройными. Но давайте не отклоняться от сути дела. Могут ли у него быть доказательства, математические или какие-либо иные? Какие бы то ни было неоспоримые свидетельства?
— Я бы сказал, что нет.
— Ха!
Набур перестал шагать по комнате и уставился Беламу в лицо, почти улыбаясь.
— Будь у Винченто неоспоримые доказательства, — сказал Защитник, — полагаю, он привел бы их в своем памфлете. А вот против него доказательства имеются, и вполне веские. — Белам взмахнул своими тонкими руками ученого. Эти тонкие пальцы явно были непривычны к физическому труду, но тем не менее, ухватившись за что-то, уже не отпускали... — Судя по всему, если бы земной шар ежегодно совершал оборот вокруг Солнца, относительные положения неподвижных звезд менялись бы от месяца к месяцу, ибо мы приближались бы к одним созвездиям и удалялись от других. А ничего подобного на самом деле не наблюдается.
Наместник Набур удовлетворенно кивал.
Белам пожал плечами:
— Конечно, это тоже можно оспорить. Можно предположить, что звезды слишком далеки от нас, чтобы подобные изменения были заметны. У Винченто аргументы всегда найдутся, стоит ему пожелать... Боюсь, никто из астрономов не сумеет доказать, что он не прав, как бы кое-кому из них того ни хотелось. Нет, на мой взгляд, нам придется признать, что, если бы мы вращались вокруг Солнца, небесные явления выглядели бы именно так...
— Любому разумному человеку этого будет вполне достаточно.
— Вот именно, мой Наместник. Но, как я писал Винченто, до тех пор, пока мы не можем наверняка утверждать обратное, мы не имеем права отвергать наши традиции и заменять натужными толкованиями то, что прямо и отчетливо сказано в Священном Писании. — Голос Белама постепенно нарастал, приобретая ту мощь, с которой он, должно быть, звучал на суде. — Мы — служители Храма, и наш священный долг перед Господом — поддерживать правду, которая проповедуется в Писании. И то, что я пятнадцать лет назад писал Винченто, остается в силе и поныне: мне так и не представили убедительного доказательства того, что земля, по которой мы ходим, вертится. И потому я не могу поверить, что подобные доказательства существуют!