Конечно, обвиняемому не полагается знать, за что его вызвали в суд. Вероятно, первым же вопросом Защитников будет, знает ли он, в чем его обвиняют. Несомненно, подобный вопрос не раз заставлял подсудимых сознаваться в преступлениях, о которых никто и не подозревал. Но в случае Винченто насчет причины вызова сомневаться не приходится. Со времени, как Винченто получил письмо от Белама с предупреждением, прошло пятнадцать лет. Сам Винченто ухитрился почти забыть о нем. Ведь и другие ученые безнаказанно рассуждали о гелиоцентрической гипотезе и публиковали расчеты, в которых она использовалась. Но, получив вызов от Защитников, Винченто понял, что сильно уязвил людей, занимающих высокие посты, а такие люди ничего не забывают.
Первой бумагой, которую Винченто вытащил из своего дорожного письменного прибора, было старое письмо от Защитника Белама. Глаза Винченто против его воли сразу обратились к строкам: «Я полагаю, что доказательств вращения Земли не существует, поскольку мне таковых представлено не было».
«Доказательств не существует...» Винченто дрожащей рукой вытер вспотевший лоб. Теперь, когда смертельный страх пробудил в нем беспощадную ясность мысли, Винченто видел, что аргументы, основанные им на приливах и движении солнечных пятен, на самом деле вовсе не доказывают вращения Солнца и планет. Существование такового движения было очевидно для него еще до того, как он принялся искать доказательства. Он просто много смотрел в телескоп и много размышлял о том, что видел. Он взвешивал Солнце глазами и разумом, он обнимал душой звезды, планеты и кометы, и истина явилась изнутри, подобно некоему откровению.
Его враги, что выступают против него, разумеется, недостойны его. Они глупы и слепы в своем упорном отрицании, они неспособны видеть то, что он явил им как истину. И тем не менее Винченто знал, что люди, которые будут его судьями, неплохо владеют логикой в рамках своих формальных правил. Если бы было хоть одно твердое доказательство, простое и неопровержимое, которое он мог бы им представить... О, чего бы он только не дал за такое доказательство! Голова у него гудела, он стиснул кулаки. Если бы у него было хоть одно надежное и простое доказательство, он рискнул бы всем, пошел бы на все, он бросил бы его в лицо своим врагам и ткнул бы их носом в истину!
Но поскольку на самом деле у Винченто не было ничего, что могло бы поддержать этот благородный вызов, бунтарское настроение скоро улетучилось. На самом деле он стар и напуган. Он отречется...
Винченто медленно достал перо, чернила и чистую бумагу и принялся писать черновик отречения. Время от времени он опускал перо, закрывал глаза и сидел, стараясь ни о чем не думать.
За завтраком Деррон насчитал у огня семерых солдат. Все они с удовольствием отхлебнули бренди из его дорожной фляжки и охотно вступили в беседу. Нет, это все, кто сейчас есть в монастыре и в соборе. Ближе, чем в городе, других людей нет. По крайней мере им ни о ком больше не известно — а уж они бы знали.
Несколько минут спустя, уединившись в отхожем месте, Деррон пробормотал себе под нос:
— Сектор!
— Командующий слушает.
Может, командующему и не требуется сон, но сам Деррон слишком устал, чтобы произносить все положенные официальные любезности.
— Пересчитайте еще раз все жизненные линии. Я насчитал тринадцать человек вместе со мной. Если у вас их окажется только двенадцать, значит, у одного из моих веселых собеседников вместо сердца — пламенный мотор. Но если их снова окажется четырнадцать, значит, либо где-то здесь прячется какой-то бандит или дезертир, либо у вас техника не в порядке. По крайней мере, ваша пунктирная линия — точно ошибка. Вряд ли кто-то из нас может быть беременным. Тут одни мужчины.
— Сейчас проверим. Вы ведь знаете, как сложно иногда бывает интерпретировать показания дисплеев...
Командующий говорил мягким, извиняющимся тоном, и это почему-то смутило Деррона больше, чем прямая отповедь. Оно означало, что его положение считают сейчас таким важным, что Сектор сделает все, что угодно, чтобы облегчить ему задачу.
Солдаты, расправившись со своим завтраком и опустошив фляжку Деррона, по большей части расположились всерьез побездельничать. Радд, кучер Винченто, повел своих животных на поиски пастбища. Выйдя за ворота следом за ним, Деррон увидел Винченто, расположившегося в сторонке со своим письменным прибором. Очень хорошо.