Следом за Андреасом вошли Гус де ла Торре и Челеста Серветус, наряженные в белое и украшенные гирляндами из живых цветов. Впрочем, руки у них были связаны за спиной, а цветам вскоре предстояло быть сброшенными на пол и там умереть. Последними оказались четыре жреца Внутреннего Круга. Они тоже сегодня были одеты в красно-черное, и их одежды были точно так же испачканы кровью, как и наряд верховного жреца.
Андреас и остальные четыре человека, проводящие жертвоприношение, как обычно, для начала пали ниц и принялись возносить молитвы, а жертвы тем временем нерешительно оглядывались по сторонам — тоже как обычно, — и страх в них все возрастал. Берсеркер давно уже заметил, что слова и действия этих ритуалов мало изменились за долгие годы Охотника и даже за стандартные века, лишь постепенно становились все более проработанными. Некоторое время берсеркер молчал. Он давно понял, что чем меньше он говорит во время церемонии жертвоприношения, тем лучше. Это не просто уменьшало риск смутить и разочаровать своих почитателей, сказав что-либо, не сочетающееся с их непостижимой психологией. Чем реже берсеркер что-либо изрекал, тем выше люди ценили его слова.
Теперь двое жрецов взялись за музыкальные инструменты, и к песнопениям присоединился барабанный бой и завывания рожка. Музыка создавала и видоизменяла ритм альфа-волн мозга, а также ритмы других биологических процессов, протекающих в человеческом организме.
— Гус, помоги! Помоги мне! О боже, нет! Нет, не-е-ет!
Это закричала самка. Она наконец-то осознала, для чего предназначен покрытый потеками крови алтарь, стоящий посреди комнаты, и, видимо, сообразила, зачем их сюда привели. В это же мгновение двое жрецов, не занятых игрой на музыкальных инструментах, сорвали с нее гирлянды, потом одежду и приковали ее к камню. Берсеркер спокойно наблюдал, не придут ли самке на помощь Гус или Боже (кто бы там они ни были), хотя, исходя из его опыта — он слышал 17 261 подобную просьбу, — такое было практически невозможно.
Самка была надежно привязана к алтарю, и никакая помощь к ней не пришла. Она продолжала кричать, пока Андреас не взял острый нож и не извлек из живого тела органы, связанные с воспроизводством жизни и выкармливанием потомства. Жрец бросил эти органы к подножию постамента, на котором располагался берсеркер, демонстрируя тем самым символическую и реальную победу Смерти над самими источниками Жизни. Затем брюшину самки вскрыли еще глубже и удалили из тела центральный насос, перегоняющий кровь, после чего самка почти мгновенно прекратила функционировать.
Теперь пришло время поместить на алтарь вторую жертву.
— Нет! Послушайте, друзья, я с вами! Нет, нет, не меня! Подождите, дайте мне сказать! Это ошибка! Я хочу присоединиться к вам!
Затем последовал исполненный отчаяния бессловесный крик: ноги самца подломились, и жрецы, быстро раздев жертву, швырнули его на камень.
Интересно, почему организм-самец продолжает так яростно сопротивляться? Разве он не понимает, что шансы на успешное завершение этой борьбы ничтожно малы? Наконец самца приковали к камню.
— Я буду помогать вам! Я сделаю все, что вы захотите! А-а-а! Нет! Не трогайте меня!
Новый крик — это у самца удалили орган воспроизводства и бросили поверх окровавленной груды органов, принадлежавших самке. Потом верховный жрец, умело орудуя острым ножом, рассек ткани брюшины и поднес богу Смерти сердце самца, все еще продолжавшее пульсировать.
— Это хорошо, я доволен, — сказал берсеркер пятерым счастливым, испачканным кровью мужчинам, которые теперь неподвижно стояли перед ним. И барабан, и рожок, и голоса умолкли. В комнате воцарилась тишина. Пятеро, которые все еще несли бремя жизни, переходили сейчас в состояние эмоциональной релаксации.
— Я доволен, — повторил берсеркер. — Теперь идите и приготовьте космический корабль к перелету сюда, чтобы можно было начать подсоединять мои электрические цепи к его системе управления. Только сделав это, мы сможем начать переделывать двигатели.
— Мы приведем корабль к тебе сегодня или завтра, о Смерть, — сказал Андреас. — Как только мы убедимся, что Лачейз может безопасно летать на нем, мы тут же опустим корабль в котлован. Завтра мы также принесем тебе новое человеческое жертвоприношение.
— Это хорошо. — Тут берсеркеру на ум пришла возможная проблема. — Много ли ваших людей проявляют любопытство по отношению к кораблю? Не возникло ли каких-нибудь беспорядков из-за его присутствия?
— Кое-кто действительно проявляет любопытство, о Смерть, но я справлюсь с этим. Сегодня во второй половине дня произойдет событие, после которого люди не смогут ни думать, ни разговаривать ни о чем другом. Торун выйдет в город и продемонстрирует свою силу.