Неповрежденная рука робота дернулась было к одной из застежек на груди, словно машина захотела сорвать с себя душащее ее одеяние, но ее электронный мозг не мог принять окончательное решение. Искалеченная же рука тем временем в движении, поразительно напоминающем человеческое, поднялась вверх и похлопала по металлической голове — этот жест был пронизан безумным отчаянием. Затем, словно поваленная статуя, робот как подкошенный рухнул на палубу в вихре вуалей.
Рядом с ним тотчас же оказались две другие машины. Руками, движущимися настолько быстро, что человеческий глаз не мог за этим уследить, они расстегнули застежки, освобождая застывшую бесформенную груду металла от медленно колышущихся прозрачных волн. Но и после этого упавший робот остался совершенно неподвижным.
Координатор не подал вида, что происходящее хоть в какой-то степени волнует его.
— Требуется доброволец-человек, — бесстрастным голосом произнес он.
Вверх взметнулись четыре руки. Элли успела заметить, что рука Сталя поднялась чуть позже других.
— Живая единица Мабучи, — прокаркала машина.
Коренастый дьякон, шагнув вперед, приготовился взять странный наряд с кресла, куда его снова аккуратно уложили роботы. В его широко раскрытых глазах Элли увидела смешанное чувство исступления и страха.
Берсеркер снова заговорил, и Мабучи испуганно отдернул руку:
— Вы наденете «Ланселот». Сделав это, вы будете двигаться и действовать только по моей команде.
— Да, господин и повелитель.
Ответ дьякона прозвучал так тихо, что Элли скорее прочла его по губам, чем услышала. Он же психически ненормальный, подумала она, глядя на озаренное упоительным восторгом лицо Мабучи. Как же она не заметила этого в Храме?
Дьякон замялся было, решая, как поступить со своей рясой, затем решил оставить серый балахон на себе. Роботы стали помогать ему надевать поверх рясы переливающийся маскарадный костюм. Сначала Элли решила, что голова Мабучи осталась непокрытой, но потом разглядела полупрозрачную дымку, облепившую черные волосы подобно призрачному шлему.
Машины, закончив с работой, отступили назад, но всего на один шаг. Мабучи стоял с закрытыми глазами, словно слепой вытянув вперед руки с растопыренными пальцами. Похоже, он к чему-то прислушивался, но Элли не могла уловить ни звука.
Наконец глаза дьякона открылись, его губы зашевелились.
— Я умираю? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно, и его голос, лишившийся покорности, прозвучал так, словно Мабучи вдруг захотел блеснуть остроумием.
— Я не вижу никаких признаков...
Ответ Координатора остался незаконченным, так как Мабучи внезапно метнулся вперед к капитанской консоли. Стоявшие справа и слева от дьякона машины мгновенно схватили его за руки, у него за спиной непонятно откуда материализовался еще один робот со сверкающей сеткой в руках. Однако — Элли не смогла понять, как это произошло, — правая рука Мабучи вдруг снова стала свободной. Издавая странное ворчание, он ударил ею робота, стоявшего слева. Его пальцы, окутанные неожиданно засветившейся вуалью, похожие на когти хищного зверя, попали машине в переднюю часть головы. То, что у человека было бы лицом, превратилось в рваную рану с оплавленными краями, словно вместо закаленной стали была мягкая замазка.
Однако двум другим роботам удалось набросить на кричащего дьякона сияющую сеть. Тот, что находился сзади, расстегнул застежку на шее, срывая с головы Мабучи шлем из вуали. В тесной рубке прозвучало гулкое эхо, и что-то пронеслось со стремительностью ударной волны. Элли вдруг увидела, что во лбу дьякона появилась черная дырка диаметром с карандаш. Его грузное тело обмякло в руках роботов и, дернувшись пару раз, застыло.
В ящике Координатора мягко захлопнулось окошко. Элли повернулась к мальчику, бывшему, как утверждалось, ее сыном. Майкл снова пристально смотрел на нее; теперь в его взгляде присутствовал страх, а также лихорадочная работа мысли. Догадывается ли он, кто она такая?
Прежде чем Элли успела решить, стоит ли заговорить с мальчиком, один из роботов схватил ее за руку и потянул прочь. Уже выходя в коридор, молодая женщина обернулась, бросая последний взгляд на своего сына.
Искусственная гравитация в центре управления полетами была почти полностью отключена, как и многое другое. Но системы жизнеобеспечения продолжали работать в аварийном режиме. В здании еще оставались люди, способные вдыхать кислород, вырабатываемый этими системами.
Тупелов говорил, обращаясь к уцелевшему оператору уцелевшего стукача, связанного с Лунной Базой: