— Твой? — хитро сощурился «разговорчивый» мануарец. Татуировка вокруг глаз причудливо изогнулась. Воины опять загоготали и засвистели.
— Мой, — утвердила, тоже переходя на краткость и не обращая внимание на усиливающийся веселый шум.
Тот осклабился, а вот лицо Криса окончательно стало злым.
— Не ... — рявкнул он вслух, и мгновенно получив удар под ребра, молча согнулся. Звуков боли не издал.
«Я же спасаю тебя, идиот», — мысленно ругнулась я. Невозможно капризный змей попался!
Насильно заломив руку Криса, так что тот согнулся к земле, мануарец кольнул его ладонь ножом и повернулся ко мне, сделав приглашающее движение темными от загара пальцами с черными ногтями.
— Кровь, — его черные глаза щурились. Похоже, мануарцы не дураки повеселиться.
«Хочет смешать нам кровь... Поженить. Издевается», — поняла я, но медлить не стала и решительно протянула ему свою руку. Это ерунда... Нам главное выжить.
«Ерунда», — мысленно повторила я, наблюдая, как он грубо кольнул острием кривого ножа мою ладонь и с силой сжал наши руки. «Ерунда», — уверила я сама себя, наблюдая как священный обряд соединения исполняется под свист и гоготание окруживших нас дикарей. «Мы молчим, мы на чужой территории, это насильно, без подтверждения, а значит... не считается».
Свист вокруг стоял оглушительный.
Наконец, мануарец отпустил наши руки и подтолкнул Криса ко мне.
— Уходить, — ухмыляясь повторил он.
Я глянула на перекошенное от бешенства лицо Криса. Похвалы в его глазах не было. Клянусь, если бы взглядом можно было бы размозжить голову, моя была бы уже смята в лепешку. Взгляд Змея не обещал мне ничего хорошего.
— Беги! — вслух прошипел он и резво дернул вперед под улюлюканье и свист.
Оскорбившись, я побежала за ним по узкому коридору из дикарей. Никто нас не задерживал. Поднялся шум, воины провожали нас подбадривающими выкриками, активно топая и хлопая себя по бедрам. С каждой секундой я понимала, что здесь что-то не чисто: они подгоняли нас словно... овец.
Следуя за спиной Криса, уже через минуту я увидела реку, за которой стояла Эгида. Утренний туман поднимался с холодной воды, окутывая крепость в густую молочную дымку так, что были едва видны башни. Начало светать.
«Ещё немного и спасены», — с облегчением успела подумать, когда рядом с виском просвистела стрела.
Они начали стрелять.
«Вот почему никто не возвращался», — запоздало поняла. — «Они не отпускают, просто развлекаются».
Крис припустил зигзагами. Сейчас! Сила быка разорвала мои мускулы, подпитывая сокрушительной мощью, и я тоже дернулась в сторону, стремясь уйти с прямой траектории.
Словно две спирали, то расходясь, то пересекаясь, мы бежали к реке. Умом я понимала, что шансов выбраться не было. Мануарцы были прекрасными стрелками, попадали нашим в глаз через много метров, сама видела... И сейчас стрелы летели на нас, просто указывая путь. Одна вонзилась в землю рядом с ногой, за ней прилетела вторая ровно там, куда я хотела наступить. Они забавлялись, они предугадывали направление бега, может даже делали ставки, кто...
Комарик кольнул ягодицу. Знаю, что это за комарик.
Надо бежать. Надо... надо... Я вижу фигуру Криса, который обгоняет меня на несколько метров. Он шустрый, в него попасть труднее...
Рассерженный бык взревел, напоминая о том, кто я и какому роду принадлежу, поэтому на одном из витков спирали, я не свернула, а вихрем влетела в улюлюкающих воинов, роняя и прихватывая одного за горло. Под ногой хрустнул второй.
Затем побежала дальше.
Гул мануарцев стал звучать вслед с одобрением. Сила и жестокость — единственный язык, который понимает веками воюющий народ, не знающий иной забавы. Стрелы засвистели чаще, гул нарастал, вибрируя в висках и подгоняя. Крики вслед становились все злее, и в какой-то миг стали настолько злыми, что я недоуменно оглянулась. Тут же вспыхнула от радости: «Дракон! Наш!»
Это было настоящее чудо. Драконы жаловали крепость редко и никогда не предупреждали о том. Взмахивая огромными золотыми крыльями и на лету подцепляя воинов загнутыми когтями, дракон сделал несколько кругов над лагерем орды, сея панику, сдувая огромными крыльями. Забавляясь, летел низко, почти у земли. Морда зверя, казалось, усмехалась, слыша, как племя распаляется от криков и бессильной злости: они ничего не могли сделать с ним, копья и стрелы отскакивали от бронированной чешуи как тонкие сосновые иголки. Впрочем, и дракон не мог ничего с ними сделать, не имея право дышать огнем на чужой территории. Он не спасал нас, нет. Что ему до двух крошечных фигурок, из массы других? Дракон просто развлекался.