Только для нас это случилось очень кстати.
Добравшись до реки, я плюхнулась в воду, не ощущая холода. Наоборот, кожу жгло, словно погрузилась в кипяток, и я поспешно поплыла, преодолевая течение. Голова Криса была далеко впереди, он плавал быстрее. И мне нужно было поторопиться, кто знает, когда дракон потеряет интерес к своим игрушкам, а сзади спохватятся и начнут стрелять? Я ускорилась и на середине реки ощутила, как свело ногу.
Нет, нет, ну нет же...!
А вот теперь пришла боль и насквозь пронзила меня, начав с ноги. Я задергалась, пытаясь ущипнуть и распрямить стопу, но только зачерпнула ртом воду, а потом еще, еще.
«Глупо... Глупо утонуть сейчас», — успела подумать, прежде чем погрузилась под воду, цепляясь ускользающими остатками сознания за свет на поверхности.
Уже ничего не соображала, когда кто-то жестко схватил меня за шиворот и потянул вверх.
Глава 8. Время очнуться
Очнулась от того, что меня несут. Чье-то плечо больно впивалось в живот, что оказалось очень неприятно и неудобно. Не припомню, чтобы меня кто-нибудь носил. Неужели подошла подмога?
— М-м-м... Я могу идти сама, — язык ворочался с трудом.
— Можешь. Заткнись, — хрипло произнёс голос Криса, и я широко раскрыла глаза.
«Меня? Он? Несёт?»
Секунда недоверчивого осознания.
Сейчас уронит же! Или замертво упадет! Не знаю как у худосочных с повышенными нагрузками: сразу они помирают или потом? Я задвигалась, ещё не понимая, насколько жива, но уже стремясь встать на ноги и контролировать положение.
— Не ерзай, телочка, — зло прохрипел Крис. — Ты ранена. Скоро уже.
Если хрипит, значит, ему нелегко. «Скоро» — это когда? Через десять шагов или через сто десять? Ничего толком не видно, когда несут, некомфортно. Я это как-то иначе представляла. Пытаясь пристроить другую часть живота под впивающееся жесткое плечо, обратила взгляд вниз.
Задница. Тощая.
— Как ты меня поднял?! — вырвался вопрос.
Не «сколько идти», не «где мануарцы?», не «спасибо», а «как поднял».
— Руками, — огрызнулся Крис и с натугой повысил голос, больно впиваясь пальцами в бедро. — Я сказал: заткнись! Виси молча!
Еще что-то прошипел, широко шагая вперед, и я, поразмыслив, решила немного помолчать. А вот он, помолчав, неожиданно взорвался:
— Дура! Рисковала зачем? Чтобы вытащить меня? И осталась бы, если бы они не соизволили отпустить? Позволив врагу над нами, надо мной поиздеваться, унизить? Думала отпустят? Ну конечно! Никого не отпускали, а нас отпустили бы! Впечатлившись чем, тобой?! Силой?! Глупо! Тупо! — он так подбросил меня на плече, что я чуть не взвыла от боли в подбитом заду. — Ты должна была думать о своей жизни, а решила демонстрировать насколько сильная и великодушная! Это тоже было идиотским решением, Берта! Я, по-твоему, сам не справляюсь? Я позабочусь о себе, поняла? Пригляд мне не нужен! Спрашиваю ещё раз: поняла?
Под обидным градом жалящих неприятных слов, я ощутила, как наполняюсь обидой и злостью.
— Поняла! Надо было дать им тебя прирезать! — звенящим от ярости голосом рявкнула я, однозначно намереваясь слезть с неблагодарного гада, как он сам резко поставил меня на ноги и выпрямился надо мной.
— Угу! — обидно передразнивая, зло рявкнул он мне уже в лицо, бросив горящий темно-красный взгляд из-под прилипших ко лбу волос.
Старалась спасти и получаю вот это?! Я взвилась, чуть ли не подпрыгивая на месте.
— Да катись ты в свое тухлое змеиное гнездо, неблагодарный гад! Не подходи даже, а то случайно улетишь со стены! И это еще будет великодушно с моей стороны! — не осталась в долгу, едва удерживаясь от соблазнительного желания приложить дохляка об стену. Даже зад перестал болеть от злости.
— С удовольствием буду держаться подальше, великодушная миса, — отвесив мне язвительный полупоклон, Крис от души шибанул в дверь кулаком и рявкнул уже в дверь. — Караульный! Открывай! Живо!
На секунду я задумалась над вопросом: «А не выбить ли из него дерьмо?». Тут же отказалась от этой мысли.
Руки только марать!
***
— Опять Эгида, — проговорил Регненсес, недовольно приподнимая верхнюю губу. Из окна своего кабинета трёхсотлетний правящий Дракон удовлетворенно наблюдал за мирной жизнью столицы. А вот северная граница для него в последние годы была словно крошечная рыбная косточка, застрявшая между зубов: ничего страшного, но раздражала жутко. — Что видел, Арг?