Он развернулся к брату. Близнецы были похожи друг на друга как две капли воды, оба золотоволосые, загорелые, синеглазые. Брат короля только что вернулся с северной границы.
— Дикари стоят лагерем на своей стороне, — беспечно проговорил лорд Аргирос, подбрасывая на руке яблоко и сочно вгрызаясь в мякоть. — Много. Я погонял слегка. Бегали, скалились щенки.
Аргирос усмехнулся, но, столкнувшись с суровым взглядом брата, продолжил серьезнее.
— Говорил с местным командующим: утверждает, что для мануарцев это — довлат, священная война. Не отступят, на переговоры не пойдут, уже все перепробовали. Гарнизон не справляется. Я был там: крошечный, непонятно как ещё дышит.
— Священная война... — вслух задумчиво повторил король. Звучало плохо.
— С фанатиками не договориться, — пожал плечами Аргирос, продолжая хрустеть яблоком. — Ворон сказал, они едят тех из наших, кого ловят: верят, что так им перейдет Сила. Кажется, даже сырыми. Предпочитают Быков, в них больше мяса.
Близнец ещё раз с усмешкой откусил яблоко.
— Хочешь стать сильнее, брат? Теперь ты знаешь как.
Регненсес окончательно помрачнел, и щелкнул золотыми когтями по каменной стене. Шутить не хотелось. Хотелось разобраться раз и навсегда.
— Сколько голов в крепости? — прогудел низкий голос.
Аргирос поднял брови, вспоминая.
— Тридцать, не больше, — раздумывал недолго. — Вот только свежее подкрепление подвезли. Сброд ещё тот, преступники в основном, как я понял. Есть и наемники из низкородных, небольшой процент.
— Тридцать. Сброд... Что ж, — Дракон помедлил несколько минут, ещё раз взвешивая принятое решение. Жизнь долгая: драконам некуда спешить. Тот кто спешит, живёт мало, это известно каждому дракону.
Наконец, решительно заговорил:
— Больше припасов не поставлять. Гарнизон не пополнять. Хватит. Пусть проиграют. Орда должна взять Эгиду.
— Опять? — Аргирос поднял бровь. На его памяти за последние сто лет это уже случалось.
— Теперь в последний раз, — решительно произнёс король. — Пусть зайдут на нашу территорию, на этот раз мы не погоним их назад, а оставим на нашей земле в качестве удобрения, — он кровожадно улыбнулся. — Раз не хотят по-хорошему, сделаем по-плохому: загоним и задавим без угрызений совести. Уберем всю орду за раз. Мне надоело это перетягивание каната. В конце концов оно оборачивается против нас самих.
— Задавить за раз — это хорошо. Можно было бы убрать людей из крепости. Или, думаешь, подозрительно? — Аргирос догонял его мысль по мере высказывания. Близнецы думали одинаково.
— Думаю, подозрительно, — кивнул золотой головой Его Величество. — Даже дикие почуют подвох, могут потянуть время, начать присматриваться. Нет, они должны взять крепость по-настоящему, вкусить победу, а потом... спалим их к хаосу. Семьям наемных выплатим щедрую компенсацию. Сколько их там? Единицы. А остальные и так достойны смерти. Три десятка не особо ценных голов — скромная цена за избавление от головной боли. Решено. Ставь наблюдающих, мы будем ждать, когда они перейдут границу. Пощады больше не будет.
Золотые когти дракона полоснули в воздухе, словно уже вспарывая горло орды.
«Пора вытащить эту раздражающую косточку из пасти. Время Эгиды прошло».
Глава 9. Не будь собой
— Терпи, боец! Если трудно, стисни зубы в кулак, — сурово приказал мне лекарь, разрезая штаны. Несмотря на то, что я «миса», он не разделял раненых на мужчин и женщин, называя всех одинаково: «боец».
Подчиняясь указанию, я до хруста совместила зубы с кулаком.
Боль не имела значения, а вот честь... Честь моя страдала и хотела прикрыться. Замковый лазарет — это не отдельные палаты для каждого страждущего, а с десяток лежанок, на которых размещали раненых. Перегородок здесь не водилось, потому я уткнулась в руки, сгорая от стыда. Конечно, вокруг одни мужчины. А я тут с голым подбитым задом.
Лекарем у нас служил мужчина пожилой, из Волков, с большими руками, которыми — я сама видела — он удерживал и Быков. Сильный и умелый, он действовал... не быстро. Медленно, степенно, максимально тщательно.
— Ранение легкое, но шрам останется, — констатировал, вытаскивая наконечник стрелы. От боли я закусила ладонь. — Заживляющих не завезли, какая же жаль. Не плачь, боец! Пустяк! Главное, что жива осталась, а шрамы бойцов только украшают!