— Угу... — обиженно согласилась я, старательно вытирая капающие из глаз стыдные слезы. Еще и шрам?! Слезы невольно полились сильнее. Украдкой глянула на соседа с плотно перевязанным глазом. Тот лежал на спине и флегматично глядел в потолок.
Не смотрит. Мне стало чуть легче.
«Я не миса, а боец, я не миса, а боец», — приговаривала себе, пока меня промывали, зашивали и перевязывали. Больно, стыдно, неудобно, шрам! Как так?! Первое ранение — и сразу в задницу! Я представляла что-то более мужественное и удобное, вроде... плеча. До того я однажды ломала только палец на ноге: неудачно пнула брата. Тогда и вынесла урок — никогда не пинать противника носком.
Пару уроков с сегодняшнего дня я тоже вынесла.
«Надо было схватить одного на спину как щит и бежать», — запоздало поняла, запоминая этот вариант на будущее. А в худосочного даже и не попали ни разу... Про Криса я подумала с обидой и сразу с негодованием отбросила мысль. Не буду я про него думать, много чести! Не нужно было...
Путаясь в обуревающих меня чувствах, я толком не определила, что именно «не нужно было», когда неловко повернула ладонь и вдруг вспомнила об обряде соединения, который провел для нас с Крисом татуированный мануарец. Это что же... я на ближайшие сутки замужем?
Испуганно задумалась, но сразу с облегчением поняла: нет. Я свободна. Никто из нас ничего не говорил, не называл свои имена, Крис не предлагал мне руку, а я не принимала ее. Запись в книге Великих Родов не должна появиться. Все это просто издевательство и попытка унизить нас со стороны дикаря, тут противный Змей прав... Даже если и запись о браке вдруг появилась, она исчезнет уже завтра: подтверждать брак соитием мы не собираемся. Точнее, я не собираюсь. Ну уж нет, даже мысли об этом быть не может! Пусть Крис и оказался... довольно близко. Все это ошибка. Видно отчаяние крепко ударило мне в голову, что я перестала соображать и попыталась сделать то, что попыталась. Впредь буду умнее.
Кто-то сзади откровенно присвистнул.
— Ого! Кто у нас тут такой... красивый? — послышался веселый голос, и я скрипнула зубами.
«Не миса я, а боец!»
— Отставить! — рявкнул врач, опередив меня. От его голоса в небольшом окне лазарета испуганно и тонко зазвенело стекло. — Бойцы не смотрят на задницы друг друга! Иначе у них выбивает глаз! Чего шумишь, боец? Видишь, я занят?! Пойди и найди себе шёпотом стул. Пшел!
Я благодарно шмыгнула носом. Чем Волки хороши, так это клыками. Свирепеют они не медленнее нашего, и очень не любят, когда что-то идет не по правилам. Не по их правилам.
— Виноват, бэр! — посерьезнел веселый голос и быстро поправился. — Бинты доставил. Куда поставить?
— Куда положено! Языка нет постучаться, — проворчал лекарь, завершая со мной. — Полежи, боец. Я закончил. Значит так, следующую неделю соблюдай покой. Сидеть нельзя, стоять можно. Ходить тоже можно, но медленно и недалеко. И никаких ваших бычьих всплесков Силы, а то плохо будет. Ране дай зажить. Осознал, боец, запомнил?
— Угу...
— Тыл твой сейчас прикроем, не боись. Глаз выбьем, кому нужно. А ты, говорун, жди, да не влезай, когда я работаю! А то тебя бинтовать придется!
Последнее он опять адресовал неудачно появившемуся курьеру. Бережно накрыв меня покрывалом, врач удалился к следующему.
— Эй! Красивая! — шепнул мне голос того весельчака совсем близко.
Разговаривать совсем не хотелось, потому я промолчала, не поднимая головы.
— Красивая! Ну подними глазки! — не отстал голос, и я вынужденно повернула голову, мысленно планируя отделать надоедливого упрямца, как только смогу ходить.
Он опустился на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне.
— А ты спереди такая же красивая, как и сзади, — улыбнулся. — Не ожидал встретить в этой дыре такую сочную коровку. Небось с детства только персиками да яблоками питалась?
Я молча разглядывала его. Молодой незнакомый Бык улыбался, щурил карие глаза и подмигивал. Похоже, из новеньких.
— Угу... — хмуро проворчала я, принимая комплимент и заодно дополнительно огорчаясь от того, что именно он видел мой незакрытый тыл.
— Я с новым пополнением прибыл. Можно узнать твое имя, прелестница? Я — Байнар, — общался он заметно легко и обаятельно. Темные короткие волосы непокорно курчавились.
— Берта... — нехотя ответила, все еще сердясь.
Он шевельнул ноздрями.
— Берта? Опять красиво! У тебя все красивое, да? Вижу, что всё.
Улыбался Байнар открыто, показывая ровные белые зубы, а сидел так близко, что я видела темные точечки щетины на его подбородке.