— И тебе не злого, — Волчица ещё шире улыбнулась и опередила его вопрос. — А Бертуси нет. Идём, покажу где.
Крис мысленно поморщился.
— Не стоит утруждаться, просто скажи, — сдержанно ответил. — Сам найду.
— Мне несложно, — Волчица отмахнулась от него, и, виляя по-мужски узкими бедрами, пошла впереди. Чертыхнувшись, Крис нехотя направился следом.
— Подвоз уже уехал, не знаешь? — спросил, вынужденно сбавляя шаг и еле волочась сзади. Идти рядом с Волчицей он не хотел. Та, будто специально, не спешила.
— А подвоза не было, — прозвучал как обычно смешливый голос и Крис чуть не закашлялся, невовремя вдохнув.
«Не было подвоза?! Всегда как часы, а сегодня — не было?! Подозрительно».
— Дурная новость, — нахмурился.
— Наши беспокоятся, — подтвердила мысли Фэа. — Маловато Быков осталось... И пожрать не везут, а так и сдохнуть недолго. Еще и после такой ночи... Про убийство-то уже знаешь?
Они вышли в холодный двор, и она остановилась, по-прежнему взирая на Криса со своей фирменной кривой ухмылкой. Все больше раздражаясь, он свысока глянул на Волчицу. В памяти мгновенно всплыл вид Быка с перерезанным горлом. Разумеется, Крис знал, о каком убийстве речь, но сообщать о собственной осведомленности в планы не входило.
— Какое убийство?
Промозглый ветер трепал волосы так же, как и Фэа — нервы.
— Бычка симпатичного зарезали на рассвете. Который к Берте подкатывал. Конкурента твоего, — Волчица широко улыбнулась, сверкнув темной дырой на месте выбитого зуба.
— Какая утрата, — без доли печали уже язвительно прокомментировал Крис, чувствуя, как истощается терпение. — Так, где Берта?
— Вон где! — Фэа махнула рукой на дальнюю башню и, как всегда, усмехнулась.
Крис перевел взгляд на башню, в которой обычно закрывали самых буйных, и с немым вопросом уставился на Волчицу. Все рецепторы уже вопили: «Тревога!».
— На Бертусе кровь того быка почуяли, так что Малек ее... ф-фить! — она с удовольствием присвистнула и, нисколько не печалясь, оскалилась.
— Ф-фить! — вторил мужской голос сзади и Крис развернулся. Три Волка подходили сзади неторопливо, словно крадучись.
«А теперь только плавно...»
— Кровь Быка на Берте? — уточнил, стараясь держать всех четверых в поле зрения, но один все равно заходил на спину. Не отводя глаз от Волчицы, Крис чувствовал, как в кровь, словно в топку вбрасывается адреналин. Спина предупреждающе заныла, чувствуя за собой опасного чужого, но задавать вопросы Крис не прекращал: говорить нужно было как можно дольше и узнать как можно больше. — Как его кровь могла на ней оказаться?
Та пожала плечами.
— А мне почем знать? Есть кровь, значит убила, — сказала и опять ощерилась улыбкой гиены, которая традиционно оставляла сомнение в ее словах. — Я на твои вопросы ответила, теперь ты добром на добро ответь. Бальзамчиком-то поделись. Помнишь, я просила, а ты промолчал? Прикинь, я как-то огорчилась.
Волчица сделала притворно обиженную гримасу, и окружившие мага Волки синхронно неодобрительно качнули головами.
Только ли бальзам ей нужен? Неизвестно. Предлог или единственная причина? Связь с убийством Быков? Возможно. Кровь на Берте? Возможно.
— Нехорошо просьбы игнорировать, Змей, — вкрадчиво прорычал Волк за его спиной. — Видишь, Фэа какая добрая. Невесту тебе показала. Ни слова злого не сказала. А ты лекарством поделиться не хочешь...
Волки укоризненно цокнули.
Ощущая на себя четыре пары пронзительных желто-серых волчьих глаз, Крис опять бросил взгляд на башню, где заперли Берту. Мозг стремительно заработал, обрабатывая варианты.
Вдох...
Один-два-три-четыре... Смертельно. Два-три-четыре-один. Скорее всего смертельно. Три-четыре-один-два. Смертельно... Четыре-один-два-три...
Выдох.
Крис слегка улыбнулся.
— Прошу прощения, Фэа, — вежливо произнес вслух. — Не предполагал, что задел твои чувства. Конечно, я готов поделиться.
Очень-очень медленно Крис достал из кармана крошечную темную бутылочку, заготовленную для Берты, и вложил ее в протянутую руку довольно скалящейся Волчицы. Фигуры Волков застыли. Крис знал, что этот миг ключевой: либо отступят, либо будет так, как будто он не захотел добровольно отдать бальзам. Тогда в дело вступит относительно приемлемый вариант «три-один-два-четыре», предположительно обещающий ему несмертельное ранение всего лишь средней тяжести.