— Ничего, пушинка, лежи.
Осторожно положив руку мне на плечи, замер. Тепло... Непривычно... Остро ощущая тяжесть чужой руки на себе и настороженно прислушиваясь к тому, как вздымается мужская грудь за спиной, я уже прикрыла глаза, когда вдруг почувствовала, как за мной в области бедер что-то зашевелилось.
Тихо взвизгнув, отпрянула.
— Крис! У тебя в штанах кто-то... Крыса?!
— Что? Ох, Берта... Это тот самый... мужской огурец, — он издал смущенный смешок. — Прошу прощения. Я не могу полностью контролировать... Он так реагирует на близость к привлекательной женщине. Но это нормально, не переживай. Просто лежи спокойно, не обращай внимания.
«Огурец?!»
— Почему он шевелится? Он живой?!
— Не мертвый, — хмыкнул. — Он тебе не угрожает. Спи. Если не будешь ерзать, он тоже уснет.
Я замерла, размышляя на тему неспящих огурцов, и заодно остро ощущая как к моей ягодице прижимается это... вызывающе твердое, крепкое. Нет, это никакой не огурчик, а самый настоящий огурец! Как он должен... в теплицу помещаться?! Игнорировать проявившегося гостя я не могла. Сон как рукой сняло. Какой сон?! Это же как нож у горла! Только не нож... И не у горла...
Крис не шевелился, но я слышала по дыханию, да и чувствовала, что он тоже бодрствует, и старательно не двигалась. Его огурец спать также не ложился, по ощущениям только наливаясь силой.
— Крис, он не засыпает... — с любопытством заметила через несколько минут.
— Знаю... — тут же проворчал. — Ты ему нравишься.
«Нравлюсь огурцу?!»
Не выдержав этой мысли, я разразилась вопросами.
— А так можно? Нравиться отдельно огурцу и отдельно тебе? Вы вообще заодно?
Мужская грудь сзади начала мелко подрагивать.
— Небо... Берта! С тобой только мертвый уснет! — голос Криса тоже дрогнул. Тихо смеясь, он почти застонал мне в затылок. — Можно! Можно нравиться отдельно и всем вместе тоже можно. Нет, мы... не всегда согласны друг с другом. Сейчас согласны... Ты давай-ка лучше развернись, так нам всем спокойнее должно быть, — наконец, со вздохом скомандовал.
Я озадаченно развернулась и сразу же смущенно сползла пониже, спрятав лицо где-то в районе его шеи. Взгляд я уж точно не вынесу и не усну. Теперь наши бедра так плотно не смыкались, потому нижняя половина Криса меня смущать перестала, хотя я держала в голове мысль о том, что там... кто-то не дремлет.
Зато начала смущать верхняя половина. Нет, Крис почти не шевелился. Зато дышал. Теплое дыхание разбивалось о мои волосы, я слышала, как вздымается его грудь, стучит сердце и чувствовала его запах. Бывший морской Змей все ещё пах морской солью, непокорным бризом и нагретым на солнце песком. Чтобы уместиться на лежанке, мне пришлось обнять его, как и ему меня. Наши колени касались друг друга.
Там снаружи шумела Эгида, раздавались знакомые крики, ругался старшина, а мы лежали здесь... слишком близко. Я почувствовала, как у меня участился пульс. Крис тоже дышал чаще, чем дышат спящие. Мы не двигались.
— Крис, а если... А если не получится? — шепотом спросила, уверенная, что он не спит.
— Что не получится? — так же шепотом ответил.
«Не спит...»
— Выжить... — туманно ответила.
— Получится, — проговорил уверенно.
— А если нет? Помнишь, я говорила в яме...? О том, чего хочу перед смертью...
На этот раз я не стала предлагать прямо то, что билось в голове, заслоняя остальное. Тогда я не хотела соития и не хотела Криса, я хотела только успеть пожить, а сейчас... сейчас о жизни я размышляла в последнюю очередь. Я думала о том, что хочу его дыхание на своей коже. И руки. И всё остальное. Хочу. Как минимум одна часть Криса тоже «за».
Сглотнув, Крис рвано и с какой-то укоризной выдохнул:
— Берта...
— Я тебе не подхожу? — огорчилась, по-своему трактовав его реакцию. — Знаю, что не такая, как змейки, некрасивая, слишком большая, слишком сильная... Я не обижусь, если...
Его рука крепко стиснула мой затылок, заставляя умолкнуть.
— Замолчи... — глухо проговорил надо мной Крис. — Опять ничего не понимаешь, глупая коровка... С тобой все в порядке. Ты хорошенькая. У тебя смешной нос, ямочки на щеках и потрясающие глаза. Кожа прекрасная. Волосы отливают медью. Я не боюсь твоей силы. Мне абсолютно нравится твоя фигура. Ты смешишь меня, удивляешь... Приводишь в ярость... Приводишь в восторг. Мне трудно лежать спокойно.
Я замерла. Щеки загорелись огнем. Он все еще не двигался, продолжая говорить, только поглаживая мои волосы: