Жеральдина надолго замолчала. Она даже дышала бесшумно, но взгляд не отводила.
– Твоя сестра все изменила. Я считала ее жизнь трагедией, верила, что она наказана за мою спесь, наивность и претенциозность. Я не испугалась, услышав от врачей, что Эльзу следует поместить в специнтернат, но ужаснулась мысли, что ее могут отнять у меня. Я сражалась, и Эльза начала ходить. Потом произнесла несколько слов. Я видела, что моя дочь понимает куда больше, чем полагают специалисты, и счастлива, что не ошиблась. Сегодняшний вечер подтвердил правоту моей интуиции. Жаль только, что ваш отец не может разделить со мной эту радость.
Она закрыла глаза и призналась, не поднимая век:
– Я видела, что Жан пьет, прячет бутылки, но мечтала. Между нами стояла не Эльза, а печальная убежденность в том, что я никогда никого не смогу любить так, как любила Бенуа.
Жеральдина снова вздохнула и закончила свой грустный рассказ:
– Я чувствовала себя одинокой и пренебрегала Жаном. Мне стыдно, что я позволила тебе расти с мыслью, что ты обязана сама контролировать свою жизнь. Я просто не представляла, что существует иной путь, но… – Она издала печальный смешок. – …увидела его, перекрашивая комнату для детей в яблочно-зеленый цвет. Я говорила себе: вот доказательство, что страх наконец исчез, – но ошиблась.
Ее голос сорвался.
– Мама…
Жеральдина накрыла руку Лолы ладонью и рассказала, что в конце ноября ей нанесла визит дочь Бенуа Дельваля.
– У него болезнь Альцгеймера, он все время повторяет по-французски «Жеральдина» и «прости», хотя почти всю жизнь провел в Нью-Йорке. Джудит разобрала вещи отца и обнаружила мою фотографию. Меня сняли у дверей Нуазьельского лицея. Сзади было написано: «Жеральдина. 11.12.76». Других пациенток с этим именем у Бенуа не было, и Джудит легко нашла адрес моих родителей. Она долго колебалась, но в конце концов прилетела в Париж. Новые владельцы дома посоветовали ей справиться у соседки, и та дала адрес в Нуазьеле. Я прожила здесь всю жизнь…
Они долго молчали. Жеральдина не понимала, как такое возможно, а Лола совсем не удивилась.
– Ничего не исчезает без следа, и…
– И?
– Джудит зовет меня в Нью-Йорк.
– А как же его жена?
– Она умерла от рака, два года назад.
– Я позабочусь об Эльзе. Она сумеет пережить твое отсутствие. С нашей помощью.
– Знаю. Но мне страшно. Подобная любовь – опасная штука. – Мать погладила дочь по щеке. – Думаю, тебе это известно.
Жеральдина хотела подняться, но Лола удержала ее за руку, и она нежным жестом отвела волосы с лица дочери.
– Ничего мне не говори. Что бы ты ни решила, это будет твое решение, милая. Мне повезло меньше – за меня решали другие.
Жеральдина пошла к двери, взялась за ручку и сказала, не оборачиваясь:
– Я соорудила могилу, чтобы спрятать все свои секреты. Думала, это лучший способ не допустить повторения истории. Сегодня я знаю, что невысказанное не исчезает. Возможно, я передала его тебе, но хочу, чтобы ты была свободна, Лола.
36
Лола оставалась в темноте, пытаясь оценить роль Неожиданного, его огромную власть и плетущиеся втихаря последствия. Они неизбежно всплывают на поверхность, как капля воды, пленница айсберга, освобожденная глобальным потеплением. Твердое – жидкое – газообразное. Самолет в небе. Ловушка горящего взгляда. Плохие воспоминания и радости. Печаль и бактерии. Маленькие радости и пылинки всех сортов. Жидкость конденсируется, собираются облака. Ветры дуют и гонят их прочь. Иногда капли превращаются в градины, они падают на землю и разбивают все на своем пути.
Ученые называют это «круговорот воды в природе», переживающей капризы погоды. Приходится принимать во внимание Неожиданное и Неподозреваемое, которые наделены властью держать в плену и высвобождать как непристойные, так и пламенные, легкие или леденящие душу воспоминания. Секреты, страсти, обман.
Сколь бы тяжело ни сражались Неожиданное и Неподозреваемое, рано или поздно они наносят урон душам и сердцам – совсем как влажность, от которой растрескиваются каменные стены. Сдавшиеся сердца и души исходят ядовитым по́том, подобно чудовищу, наводящему ужас вопросами и ультиматумами.
Чтобы история не повторилась с моими детьми.
Лола закрыла глаза. В комнате звучал хрипловатый голос ее матери. Последний взгляд Франка перед тем, как он сел в машину. Взгляд Бертрана на фотографии, которую показывают по всем каналам: он улыбается, но смотрит не в объектив, а куда-то вдаль.