Лола набрала номер мужа. Занято… Вся ее решимость испарилась. Она понятия не имела, что сказала бы, ответь ей Франк, но уж точно не: «Я еще побуду в Нуазьеле. Мама должна уехать. Позвони, как только освободишься, это важно».
Лола посмотрела в противоположный угол. Там стояла тень со скрещенными на груди руками, и она вынесла ей приговор: «Стыд да пребудет с тобой вечно…»
В три часа ночи она все еще не спала, тысячу раз хотела позвонить и тысячу раз передумала, не зная, что сказать. Лола натянула простыню на голову. Прикрыла глаза. Спрятала слезы. Она чувствовала себя жалкой и отдала бы все на свете, чтобы это наконец прекратилось.
37
На другом берегу широкого и глубокого Рейна в тот же час не спал Франк. Он лежал в кровати и смотрел на прямоугольник окна, терзаемый расчетами и линиями. Инженер был одержим перфекционизмом, жаждал быть лучшим. Оказаться на высоте положения. Уровень адреналина в крови зашкаливал, как в те моменты, когда он желал Лолу. Франк ворочался и воображал себе пляжи Гонолулу, солнце, поджигающее море на закате, после того как оно много часов золотило спину его жены. Будет здорово отвезти туда детей и именно там научить их плавать. Рыбачить. Он выстроит им хижину из опавших пальмовых веток. Всему свое время… Сначала он доведет до совершенства проект покрытия.
Франк мысленно перепроверил сделанные красным поправки. Скоро заря покроет румянцем облака, и он учтет первые лучи солнца в своих новых расчетах. Никаких потерь до сумерек. Энергия напитает километры дорог, и они донесут ее до электростанций. Все совершенно очевидно и должно сработать… будь оно трижды неладно!
Франк хихикнул, но в ушах тут же зазвучал визгливый голос Мегеры. В детстве она повторяла на сон грядущий: «Нужно быть очень наивным, чтобы поверить, будто свет прогоняет чудовище. Если уже оно влезет к тебе, никогда не отцепится. И не заглядывай под кровать, оно не любит темноту».
Франк бросил взгляд в левый угол. Библии аккуратно лежали на стуле. Он вскочил, схватил книги, кинулся на кухню и выбросил их в мусорное ведро.
Он залпом выпил стакан ледяной воды. Электронные часы на варочной панели показывали 03.34. И куда же вознамерилась уехать моя любимая тещенька? Одна. Чушь! Франк вообразил путешествие на морское побережье. Мальдивы. Балеарские острова. Тунис. Кобург. Нет, только не в январе. Интуиция подсказывала, что дело скорее всего в мужчине. Франк был очень любопытен и много бы дал за секрет удивительного путешествия бабули Жеральдины. Увы, цифры есть цифры, а будильник показывал 03.36.
Инженер открыл окно, и холодный ветер укусил его за лицо. Скорее под одеяло! В темноту. Как изменить формулу, чтобы учесть и лунные лучи?
38
Бертран тоже не спал. Не потому, что два дня назад поговорил с Дафной, но из-за первого интервью журналисту Le Monde, которое он дал по скайпу из номера гостиницы.
– Да, это произошло в Уганде, километрах в двадцати от кенийской границы. Я не знаю, куда и сколько раз меня перевозили и где держали. Кажется, передавали из рук в руки восемь или десять раз. Я не понимал, кому могу пригодиться и для чего. Полагаю, что не покидал пределов Восточной Африки. Мне известно, что власти пытаются разобраться, но не вижу в этом особого смысла.
Бертран «простодушно» признался в страстном желании вернуться к работе. У него не было прямых контактов с другими заложниками. Он предчувствовал, что лучше не задавать вопросов.
– Я зачитывал то, что мне приказывали. Ничего не делал – разве что считал муравьев и камни. Много раз планировал побег и, когда представился случай, выпрыгнул из грузовика… Я все потерял.
Бертран не стал рассказывать о том, как его били ногами, заставляли носить на голове вонючий мешок, оставляли в темноте, пытали жаждой. Он не хотел говорить о плохом, хотя страшные картины плена никуда не делись и вряд ли забудутся.
– Что помогало вам выжить – желание обрести свободу? – спросил Мишель Дорман, и Бертран едва справился с чувствами. Он утратил привычку к беседе и теперь с трудом подбирал верные слова. «Давай, соображай быстрее! Скажи правду: я выжил, потому что хотел вернуться к любимой женщине».
– Могу я написать, что вы восстали, потому что хотели вернуть себе свободу?
Бывший заложник молчал. Лола спасла меня. Теперь он вне опасности, но она недоступна.
– Бертран?
– Звучит красиво.
– И последний вопрос, если позволите. О будущем.
– Я хочу забыть это прошлое и потому никогда не буду говорить о нем.