Я знаю, что убил Камински.
Завтра придет мой адвокат. Я отдам ему все бумаги. Не хочу ничего знать и ничего понимать. Потому что я, Франк Милан, не способен забыть. Даже если меня «восстановят», я не сумею возродиться. Ты была права, бабушка, я буду страдать. Но я не мертв. Я вернусь к работе, снова займу свое место и однажды смогу заниматься детьми в отведенное мне законом время.
Я скажу Лоле, что обязан ей жизнью. И заберу все, что от нее осталось.
5
Внезапно раздался шум, зазвучали голоса и смех. Бертран оторвался от экрана и наклонился взглянуть, что происходит на пляже. Человек тридцать топтали белый песок, как муравьи сахарную лужу. Он узнал длинноволосую блондинку Хлоэ Блан, она свистела, как пастух, собирающий стадо. Персонал отеля, манекенщицы всех рас с разноцветными волосами, техники, устанавливающие ограждения. Прямо у него перед носом готовилось зрелище. Он вернулся к своим фотографиям.
Два следующих номера GEO будут посвящены африканским озерам. Главный редактор оставил выбор за Бертраном – он мог начать с Южной Америки, Европы или Азии, но решил продолжать с того места, на котором остановился. В камере, отклонившей пулю – ту, что должна была попасть в сердце, – сохранилась карта памяти с отличными снимками озера Виктория. Их он и собирался поставить в первый номер. Он оценивал свою работу, разглядывал сделанные недавно портреты, свет, упавший на лицо, мысль.
Не все люди похожи, не все вызывают доверие. Некоторые отводили взгляд – от застенчивости или страха увидеть, кто они такие на самом деле. Случались секунды, когда мужчины, женщины, дети, старики, смотревшие в объектив, давали ему больше, чем любому другому человеку в жизни каждого из них. Я могу обессмертить мгновение. «Я отдала тебе все, что могла, Бертран». Мне нужно больше. Он закрыл глаза и вспомнил взгляд Лолы – тот, что был у нее в аэропорту Франкфурта. Это был восхитительный, мучительный, нежный, жестокий, страшный взгляд…
Родители вернулись домой и не нашли в почте ни слова от Лолы. Что теперь? Я все еще нужен тебе? Я должен посмотреть тебе в глаза, чтобы понять. Почему ты не звонишь? Не готова? Нуждаешься во времени? Не можешь просто так бросить Франка? А со мной хочешь жить? Я жду известий, Лола.
Бертран потер лицо ладонями. Слух резал визгливый голос Хлоэ. Он поднял голову: группа медленно мигрировала к воде. К четырем пальмам, растущим у самой кромки. Бертран захлопнул дверь хижины и пошел к ним. Очень молодая платиновая блондинка послушно принимала позы по команде фотографа в ультракоротких шортах. Она повернулась к Бертрану и подмигнула, приглашая присоединиться, протянула ему фотоаппарат и продолжила давать указания, а он сделал с десяток кадров и получил удовольствие.
– Следующая!
– Будет через две минуты!
Хлоэ нежно обняла Бертрана.
– Рада снова тебя видеть.
– Почему вы здесь? Что было не так на Занзибаре?
– Цвет песка. Оказался слишком белым – для белых платьев.
– Я не заметил белоснежных нарядов, – удивился Бертран.
– Прибудут с Дафной и Анжелой. Между нами говоря, она – та еще сучка… Я об Анжеле. Три дня строила мне «козью морду» с белыми платьями на белом песке. Не скажи мне Дафна, что здесь пляж будет золотым, умотала бы в Париж – заниматься дочерью.