Неожиданная идея заставила Лолу встрепенуться. Я вернусь на работу, Бертран, но не на дальние рейсы. Стану каждый раз проверять список пассажиров. Я не увижу тебя на борту, ну и ладно, я знаю, чего жду. Встречи наедине, лицом к лицу. Хочу видеть твои глаза, как тогда, во время московского рейса. Хочу вернуть тот миг. Хочу сразу понять, что ты почувствуешь, увидев меня.
Блин на сковородке сделал двойной флип, Ленни и Мария зааплодировали и не стали корчить рожицы, когда Эльза добавила капельку сока из ниццких лимонов на лужицу коричневого сахара.
3
Вернувшаяся из Нью-Йорка Жеральдина была немногословна, а Лола не приставала с расспросами, не интересовалась чувствами матери, хотя та теперь выглядела иначе. Впрочем, молодая женщина чувствовала, что и в ней самой что-то изменилось. Все вокруг приобрело иной масштаб. Нет, проблемы не решились как по волшебству. Два или три раза в голову приходила мысль о «везучести» Лолы. Младшая сестра не переживет ужасов потерянной любви. Бенуа, Бертран, Жан, Франк. Неужели все будет повторяться до бесконечности? Что, если несчастливость передается по наследству? – пугала себя Жеральдина, сидя на кровати. Она наугад открывала англо-французский словарь и выхватывала взглядом случайное слово, как будто надеялась получить ответы на невозможные вопросы, и так увлеклась, что вздрогнула, когда в дверях появилась Лола и объявила, что возвращается в Руасси.
– Завтра, мама.
– Замечательно, слава богу, я уже не в Нью-Йорке!
– Учишь слова?
– С грехом пополам.
Лола улыбнулась:
– Хотела бы жить в Штатах?
– Нуазьель нравится мне больше, но квартира, в которой Джудит меня поселила, очень светлая, и в улицах есть своя прелесть.
– Мне они тоже понравились.
– Хорошо бы оказаться там вместе, детка. Я всегда думала, что ты пошла в стюардессы из-за того, что после рождения Эльзы мы перестали уезжать на каникулы.
– Вовсе нет. Идея пришла в голову Наташе. Но я не жалею. – Помолчав, она добавила: – Доброй ночи, мамочка…
Жеральдина смотрела вслед дочери. Какого размера форма ей понадобится? Спала она плохо, встала рано, услышала, что в душе льется вода, и вошла в ванную.
Дочь оказалась не просто худой, а чудовищно исхудавшей, но мать не подала виду, взяла лицо Лолы в ладони, посмотрела в глаза и произнесла, нет – провозгласила:
– Ты – Не – Дрянь!
4
Инженеру придется жить со слуховым аппаратом (врачи говорят «с протезом»). Ладно… Некоторые повязки можно снять. Отлично… Кожа – поразительный орган. Несравненный. Через несколько месяцев будут еще операции. Конечно… Он встал из инвалидного кресла и на костылях добрался до кабинета отоларинголога, вошел, хромая, и поздоровался за руку с доктором, которая стала его доброй феей.
Сеанс за сеансом, он делал предписанные упражнения, потом они занимались подгонкой и наладкой. Слух бесценен. Франку нравилось, как звучит голос Беттины Хохбах в его теперешнем звуковом тарараме. Она улыбнулась – по-настоящему, не казенно, – когда он спросил, может ли звать ее по имени, а не «По-фамилии-от-которой-даже-у-белки-уши-завянут»? Беттина улыбнулась.
– Скажите спасибо, что близнецы натренировали мое чувство юмора.
– У меня тоже близнецы. Девочка и мальчик.
– Сколько им?
– Будет пятнадцать месяцев. А вашим?
– Скоро исполнится пятнадцать лет.
Инженер и сам не понимал, с чего вдруг разоткровенничался и рассказал, что не видел детей уже три месяца – из-за развода. Она в том же тоне сообщила, что овдовела полгода назад: муж умер от рака.
– Сочувствую. Ваше горе несравнимо с моим. Вдовство горше развода.
– Вы правы, – согласилась она. – Но печаль – дело сугубо личное.
Она выдержала его взгляд и как ни в чем не бывало попросила Франка нажать на красную кнопку, когда уровень звука станет невыносимым.
Во второй половине дня Франк вернулся в палату, оставил костыли и достал из ящика крафтовый конверт с окончательным вариантом документов о разводе. Печаль – дело сугубо личное, так сказала врач? Он вспомнил прощальный взгляд в заснеженном саду. Можно ли полюбить женщину на всю жизнь?
Лола приняла все условия бывшего мужа. Редкие личные контакты были прописаны. Они в лучшем случае будут трудными, а в худшем… Слова не стираются. Они витают в воздухе, но выносить их легче, чем ложь. «Он надевал презерватив?» – «Всегда». – «Надеюсь, ты чувствуешь себя виноватой». Фраза вылетела сама собой, слишком быстро, но Лола ответила сразу: «Да».