Лола поместила бы снимок на то же место. Только ей изображение объясняло все. Текст написал сам фотограф, но Лола не стала читать – вспомнила несчастную улыбку матери.
Она пролистала ELLE и задержалась на платьях Анжелы Бассо. Дафну фотографировал Бертран, Лола узнала его руку. Бывшая любовница завершала каждую часть репортажа в одном из платьев коллекции.
Под некоторыми снимками стояла фамилия Руа. Бертран Руа. Хлоэ Блан сказала: «Мне повезло оказаться в нужное время в нужном месте: я встретилась с другом, и он сделал то, что мне не удавалось».
Лола закрыла журналы.
Минуту спустя мать нашла ее сидящей на полу в наброшенном на плечи жакете. GEO и ELLE валялись на паркете. Жеральдина застыла в проеме двери.
– Ровно три года назад, день в день, я позвонила в дверь квартиры Дафны. Погода была роскошная, не то что сегодня. Может, это и склонило чашу весов на сторону любви. – Мимолетная улыбка осветила лицо Лолы. – Я даже не уверена, что Бертран существовал на самом деле… Так будет всю жизнь, мама?
Жеральдина опустилась на пол рядом с дочерью и сказала – очень убежденно, но не навязчиво, а нежно:
– Хотела бы я знать, детка.
Лола посмотрела на мать, перевела взгляд на обложку с бесконечной сапфировой синью воды и охровой черточкой далекого берега. Бертран снимал с лодки или катера, оставшегося невидимым для зрителя. Солнце светило ему в спину, и удлиненная тень человека ласкалась к волнам. Жеральдина тронула ее пальцем.
– Вот доказательства его существования, он здесь.
Лола промолчала, и она добавила:
– Он мужественный человек, раз делает то, что делает.
У Лолы перехватило дыхание, она ответила, не поднимая головы:
– Я заставила его отправиться в ту проклятую поездку. А Дафна ему помогает.
– И что это меняет?
– В моей сегодняшней жизни – ничего. А в завтрашней…
Жеральдина не позволила дочери договорить, обняла ее за плечи, и Лола не сопротивляясь положила голову ей на плечо. Силы оставили молодую женщину, она была в отчаянии и безумно влюблена.
– Мне кажется, ему нужно время, – шепнула Жеральдина. – Тебе тоже.
13
Сайт Bayercom подробно освещал строительство нового здания лаборатории. Бертран знал наизусть весь фотоальбом, который регулярно обновлялся. Франк Милан все еще находился на лечении. Когда он выйдет на работу? Позвонить нужно именно сегодня, 5 июня. Он порепетировал вслух и в 15.30 набрал номер Bayercom Deutschland, поговорил две минуты на немецком и повесил трубку. Инженер выздоравливал в кругу семьи во Франции. Как долго это продлится, ему не сказали, видимо, Бертран не сумел правильно сформулировать вопрос на чужом языке. Франк и Лола во Франции. Эта мысль затмила все остальные, он даже опоздал на ужин в свою честь, организованный главным редактором. Там его сразу усадили за стол, и он не успел включиться в общий разговор. Вопросов никто не задавал – взгляд Бертрана пресекал любую попытку любопытствования. Он знал, что люди сплетничают у него за спиной, ну, так ведь обо всех говорят…
Еду подавали изысканную, и Бертран отдал должное каждому блюду, но ел помалу. Он с трудом набирал вес – что-то пожирало его изнутри, зато вино и водка пились легко. За наше здоровье! Анатолий, Альваро и Сади… Где бы ты сейчас ни был…
Был вторник, 23.45. Бертрану захотелось уйти, он извинился, поблагодарил. Дафна попросила ее подвезти. В машине она сбросила сандалии и закрыла глаза. Ехали в молчании. Когда Бертран заглушил двигатель, она подняла веки.
– Спасибо.
Он смотрел на нее с печалью и вспоминал день на улице Эктор, когда произнес холодно: «Я не из тех, кого можно запереть!» – и ушел, хлопнув дверью. Да, самоуверенности ему было не занимать…
– Хочешь что-нибудь выпить? – спросила Дафна.
– Ты сознательно так поступила?
Она скрестила ноги и руки и посмотрела ему в глаза.
– Хотела бы я стать Кассандрой – предвидеть веяния моды, время съемок, капризы моделей и художников, цвет песка, твое желание заняться со мной любовью.
Бертран не стал отвечать. Дафна открыла сумку, достала папку и отдала ему. Зажгла верхний свет.