Бертран давно сидел без света, мыслей в голове не было никаких (появляясь, они вызывали дикую головную боль и разбитость). Обретенная свобода многое усложнила. Он научился существовать в темноте. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ. Избавиться от этих привычек было нелегко, он это понимал. Нервничал. Сидел на стуле в темной мастерской. В тишине. День за днем. Мучил себя вопросом: «Что она чувствует?» Снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова. Ничего не изменилось. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛОЛА.
19, 20, 30 июня. Тунис. Лондон. Лиссабон. Женева… Лола гуляла вокруг Женевского озера и думала о черном драккаре. Он тенью качался на волнах, но 27 июня 2012 года, через месяц и двадцать дней после отправки, вернулся на Турнонскую дорогу. Ее мать права: почтовые сортировочные машины воспользовались всеми мостами, чтобы в конце концов шлепнуть штамп «Не доставлено за отсутствием адресата». Жеральдина не ошиблась, сказав: «Думаю, тебе нужно время». Лола чувствовала, что просто не способна отправиться на улицу От, 25. Она остановилась на мостике напротив острова Руссо. Ленивое течение несло трех лебедей, несравненно грациозных и величественно-равнодушных к окружающему миру. Лола проводила их взглядом и увидела, как одна из птиц побежала по воде, расправляя крылья.
Ты уже снял это озеро? Помню, ты говорил… Другой лебедь нырнул головой в воду, Лола начала считать секунды, увлеклась, и ее почти напугал зуммер мобильника. Жеральдина написала, что почтальон посетил Нуазьель. Лола поняла, что из Германии не переадресовали ни записки, ни открытки, ни письма. Еще мать сообщила, что дети по очереди произнесли слово «облако». Она как наяву услышала голосок Марии – обляко. Птица ушла под воду всем телом. Молодая женщина быстро набрала текст: «Ты считаешь, что я никогда не буду жить с Б. из-за того, что сделала Франку?» Лебедь вынырнул, не уронив на поверхность ни единой капли, а Жеральдина ответила: «В жизни все происходит иначе». Хотела бы я знать, как именно все происходит, папа.
15
8 июля. Бертран стремительно покинул свое «убежище», выбежал в сад и замер, глядя на то место, где рыдал несколько ночей назад. Он забыл о воскресенье, о позднем часе, зашел на сайт Bayercom и увидел снимок новой лаборатории с остроконечной крышей. О Франке Милане и его возвращении на работу – ни слова. Бертран пришел в ярость и отправил письмо военному врачу, с которым познакомился в Хартуме. Автоматический ответ пришел незамедлительно: врач вышел в отставку, но просьба будет передана и рассмотрена в кратчайшие сроки! Кому передана? Фотограф задыхался. Он сорвал с себя футболку и в сердцах зашвырнул ее в кусты. Она спланировала на «Рено Клио» его матери. Он не сдвинулся с места, не заметил, откуда исходит мягкий свет, образовавший на красном капоте светлое пятно. Сложные идеи обгоняли одна другую, сталкивались, аннигилировали.
Бертран вдруг ужасно побледнел.
Раз они вернулись во Францию, могут быть в Сен-Тибо-де-Винь. Почему он раньше об этом не подумал? А если они уже уехали? У Анны Как-ее-там-не-помню-фамилию был телефон Лолы. Возможно, она знает хоть какие-нибудь новости? Он посмотрел на часы. Слишком поздно. Придется отложить на завтра.
Он сел в «Клио», завел двигатель, проверил уровень бензина, масла и пошел в гараж.
21.55. Голый по пояс Бертран копался под капотом, доливая масло, когда его отец, молодой пенсионер, вернулся с ежедневной велопрогулки. Открыл ворота, спустился по аллее, увидел сына и ужасно огорчился. Его мальчик все еще не набрал килограммов, которых лишился в ужасном мире, где они оба иммеют несчастье жить. Его шатнуло, пришлось опустить ногу на землю. Смерть то и дело ощеривалась из темного угла, никуда не делся и страх за пропавшего сына, которому ты не в силах помочь. В мальчика стреляли, ранили, он вернулся, но… таким изможденным. Бертран обернулся, заметил отца и улыбнулся. Марк бросил велосипед, подбежал и заключил молодого человека – моего сына – в объятия. Отец обнимал сына в Хартуме и позже, но сегодня жест подразумевал большее. Ни одно известное Марку слово не могло поспорить с объятием по силе вложенного в него чувства.
– Масла было маловато… – сдавленным от волнения голосом произнес Бертран.
– Твоя мать ничего не сказала. – Марк помолчал и добавил: – А ведь она говорливей меня.
– Теперь я знаю, в кого пошел, папа.
Они обменялись долгими взглядами. Отец и сын, двое мужчин. Старший – на полголовы выше – отдал бы жизнь за младшего. Он увидел, как отпрянула Смерть, испугался Страх, а его сын с растрепанными волосами снова увидел свет дня. В руке мальчик держит меч. Он непобедим. И НАВЕКИ СВОБОДЕН.