Она завернулась в полотенце и подошла к окну. На нее смотрели стада пухлых облаков, приникших к стеклу.
– Хочешь, я посмотрю? – тихим голосом, очень нежно спросил Бертран.
Она кивнула.
Вернувшись, он обнял ее и сказал:
– Твое желание исполнилось…
9
– Я не хочу быть твоим любовником, Лола. Не смогу сначала ждать тебя, а потом смотреть, как ты уходишь.
Она поцеловала его в губы. Посмотрела в черные глаза.
– Помолчи, прошу тебя!
Она влезла под душ, он прислонился к стене. Тест лежал на раковине.
Бертран молчал, боясь разрыдаться. У Лолы не было сил взглянуть на него. Она дрожащей рукой накрасила ресницы. Высушила волосы. Оделась в тесноте ванной. Собрала вещи. Ответила на звонок: «Уже спускаюсь, встретимся в холле». Они обнялись. Она взялась за ручку чемодана. Он удержал ее за локоть. Она поцеловала его долгим поцелуем, смотрела не отрываясь, погладила по щеке.
– Молчи, прошу тебя…
Она открыла дверь, не оглянулась с порога и пошла по коридору. В голове осталось всего две мысли. Я беременна. Я тебя потеряла.
III
– Правильно. Но вы наверняка заметили, что они не летают до бесконечности. Кто-нибудь знает, что случается потом?
– Они падают на землю, Мадам!
– Из-за притяжения! – пискнула маленькая девочка и сама удивилась, что ее голос прозвучал так громко.
1
Бертран оставался в номере, пока экипаж Air France не улетел в Париж. Чтобы не сразу захлебнуться одиночеством, он лежал на кровати с закрытыми глазами и представлял, что Лола рядом. Это был один из тех странных снов, которые погружают человека в гиперреальность настолько острую, что она ощущается физически. Он очнулся, как от тычка, посмотрел в окно и увидел плоское, унылое, однообразное серое небо. День без света.
Первый новый день без нее.
Бертран не пошел в ванную – там розовая полоска теста «материализовала» Лолину беременность. Рука и нога болели. Хотелось крушить и ломать все подряд. Хотелось поцелуев. Не прощальных. Он взял тюбики с мазями, подобрал с пола бинты, выбросил в урну и спустился в ресторан.
Между второй и третьей чашками кофе Бертран сказал себе: «Хорошо, что Лола убралась вместе с младенцем в животе…» Сделанный вывод привел его в состояние, необходимое для работы над репортажем. Говорят, квинтэссенция души народа сохраняется из века в век, переживая все изломы и любые политические режимы. А еще говорят, что время не властно над настоящей любовью. Он отодвинул тарелку, откинул назад волосы. Тучи стояли неподвижно, словно их прибили к небосводу гвоздями. Тишина. Беспросветность. Я просто хочу, чтобы она была здесь.
Бертран вернулся в номер, зажег везде свет, проверил, все ли документы на месте, бережно, почти нежно, упаковал фотоаппараты. В точно назначенное время появился его сопровождающий – «траченный жизнью» мужик лет пятидесяти. Седой ежик волос, стриженный почти «под ноль», черная трехдневная щетина, плечи лесоруба и глаза цвета голубого зимнего неба. Звали его Анатолий Васильевич Иванов. Рукопожатие мгновенно убедило обоих, что они найдут общий язык. Проводник разложил на столе карты, и остаток дня они намечали маршрут поездки, а поздно вечером отправились в бар, чтобы обмыть знакомство и грядущие приключения. Анатолий заказал бутылку водки, и она ушла под закуску, о которой у Бертрана не осталось ни малейших воспоминаний. Он не думал. Ни о чем. Ни о ком. Сиюминутное алкогольное счастье. Завтра будет болеть голова…
– …я вообще-то плохо переношу спиртное.
– Я ни черта не понял. Что ты сказал?
– Да здравствует водка!
– Да здравствует Россия! – добавил Иванов, и Бертран почему-то повторил:
– Да здравствует Россия!
2
На следующее утро Бертран и Анатолий взяли курс на восток. Из Москвы выезжали целую вечность. Ряды высоких уродливых домов-прямоугольников умирали от скуки среди безликих рекламных щитов.
– Их строили с одной целью – загубить все мечты на корню, – сказал Анатолий, – Россия – моя Россия – не такая.
Унылые окраины остались позади, и Бертран увидел стоящий навытяжку лес. Деревья собрались в армию, готовую отвоевать территорию, которую украли и изуродовали машины. Высоченные ели с угольно-черными стволами тянулись к небу. Самые настырные солнечные лучи пробивались сквозь зеленые лапы и падали на землю золотистыми кругляшами, другие по непонятной причине цеплялись за хвою.