Лола вошла в голосовую почту, выслушала покаянный рассказ Анны Бакстер о ее «маленькой глупости», почувствовала головокружение и жар – любовный жар – и ухватилась за край раковины. Представила, как Бертран решительно шагает по ее бывшему саду, и улыбнулась «эффекту присутствия». Как он нашел адрес? Когда узнал? Она прослушала сообщение еще раз, записала номер телефона, положила ручку и задумалась о «безопасных расстояниях» и предчувствиях, которые не всегда приходят вовремя. «Ты хотела, чтобы интуиция сработала? Ты бы не ушла, осталась?» Ноги стали ватными, дыхание перехватило, и Лола без сил опустилась на стул.
Интуиция не сработала.
Предчувствие не намекнуло на встречу с этим мужчиной, не подсказало, что она не устоит, влюбится и будет любить, не имея сил разорвать связь / отказаться / проклясть / забыть эту любовь. Лола была не готова к тому, что один-единственный взгляд превратит ее в другую женщину. Беременная или нет, во Франкфурте или в Сен-Тибо-де-Винь, на земле или в небе, Лола не могла об этом не думать. Четыре последних месяца ничего не изменили, не смягчили остроту восприятия – совсем наоборот. Лоле казалось, что она в ловушке, врет не слишком убедительно и в конце концов выдаст себя: Франк поймет, что она не хочет жить в Германии и быть женщиной, сказавшей ему «да». Это не значит, что я стала любить его меньше или вовсе разлюбила. Но как объяснить все матери? Наташе? Как признаться Франку, который, в очередной раз вернувшись позже обещанного, смотрит на нее ясными голубыми глазами и повторяет одну и ту же фразу: «Не всегда все идет по плану»?
Только Эльза поняла бы…
Кофейный ручеек на полу иссяк, чашка остановилась, зазвонил телефон, на экране высветилось слово «Мама».
– Ну как, детка, новая квартира нравится тебе больше прежней? Как ты себя сегодня чувствуешь, лучше?
Лола ответила только на первый вопрос, думая при этом о Бертране.
– В большой комнате светло весь день, диван поставили перед окном. – Она проследила рассеянным взглядом кофейный контур, посмотрела на деревья в парке. Несколько желтых, красных и оранжевых пятен проглядывали между зелеными листьями, как будто художник закрыл глаза, размахнулся и отряхнул краски с кистей. Очень скоро яркие цвета возьмут верх над зеленью, и все вокруг запламенеет.
– Я послала тебе фотографии.
– Ты не слишком устала?
– Немножко, но ты не волнуйся, все в порядке, мама. Я хорошо спала и собираюсь разобрать несколько коробок.
– Ужасно, что тебе пришлось заниматься переездом, общаться с грузчиками! Вам возместят расходы?
– Плевать на деньги, за все платит Bayercom…
– Они платят, а ты возишься…
Пройдет немного времени, листья станут коричневыми и опадут, уступив ветру. Только черноствольные ели будут стоять прямо, как истинные стражи леса. Лоле до слез захотелось оказаться в объятиях Бертрана.
Эльза выхватила у матери телефон и начала рассказывать, что видела во сне Люцифера и кошку Золушки, она подскочила и пыталась достать висящие под потолком большущие апельсины! Не всегда все идет по плану.
– Ты вчера ела апельсин, Эльза?
– Нет. Ты любишь апельсины, Лола-Лола?
Старшая сестра промолчала, и младшая повторила вопрос – она терпеть не могла, когда ей не отвечали.
– Да.
– Больше клубничного мороженого?
– Намного.
– Мама надела зеленые носки.
Жеральдина снова взяла трубку:
– Я ужасно боюсь момента, когда она по-настоящему поймет, что ты больше не в Сен-Тибо.
Лола не знала, что сказать. Ее мать прерывисто вздохнула.
– Прости, девочка, я только и делаю, что жалуюсь, а это ведь ты там совсем одна.
Лола закрыла глаза. Бертран меня нашел. Она ощутила всю сладость момента и улыбнулась. Жеральдина попрощалась и закончила разговор.
Аромат холодного кофе щекотал ноздри, деревья в парке тянулись за горизонт. Лола переводила взгляд с одного ствола на другой. С одной жизни на другую? С красного листа на оранжевый. Интересно, сколько их в лесу? Молодая женщина опустила глаза на черные цифры телефона.