Больничные стены не могли помешать ему подкрасться к кровати в палате 2204, и он огорчил сердце Лолы.
8
Франк выслушал жену и подробно расспросил доктора Шмидта, когда тот заглянул узнать, как чувствует себя его пациентка. Лола так устала, что заснула во время разговора. Врач изучил результат анализа, эхокардиографию и допплер.
– Она такая бледная…
– Мы будем очень внимательно наблюдать за вашей женой и детьми. Я сказал ей, что у нас лучшее в Европе неонатальное отделение, и это не похвальба, а чистая правда!
Мужчины переглянулись. Франк не спросил, каковы риски для Лолы и детей, потому что кудрявый седой врач успокоил его без слов. Он был позитивен и твердо намерен склонить судьбу на «правильную» сторону, чем сразу понравился инженеру. «Он добрый, я чувствую…»
Всю дорогу до дома будущий отец пытался ни о чем не думать и повторял, как мантру: «…он добрый». Он кружил по квартире, складывал в сумку пижаму Лолы, белье, свитера, футболки, носки и вдруг наткнулся взглядом на гору разобранных коробок. Может, она перетрудилась? Неужели ей до такой степени здесь не нравится? Франк подавил неприятное чувство, чтобы, не дай бог, не передать его Лоле. Где твои книги?
Он взял туалетные принадлежности, косметику решил не брать и тут же передумал. Она будет недовольна. Черт, салфетки забыл. Что еще? Франк замер в центре белой гостиной, предчувствуя, что эту зиму проведет в одиночестве, в «компании» работы.
Тихий внутренний голос твердил: «Вы переехали в Германию, чтобы ты довел до ума свое изобретение, эгоизм тут ни при чем…» Инженер захлопнул дверь и сбежал вниз по лестнице.
Бертран безостановочно ходил по залу прилетов, где только сегодня утром они с Лолой наконец обнялись. Он смотрел в скучный серый пол и видел ее полные слез глаза и струйку темной крови на ноге. Как поступить – остаться и навестить ее завтра в больнице? Но проникнуть туда можно будет не раньше двух дня. А если он столкнется с Франком? А вдруг, увидев меня, она разнервничается и ей станет хуже?
Последняя мысль подтолкнула Бертрана к стойке регистрации. Когда он летел во Франкфурт из Парижа, боялся, что Лола передумает и не придет на свидание, а в эту секунду его мучило кое-что пострашнее. Лола может не только потерять детей, но и умереть от потери крови.
В детстве Бертран старался не слушать «больничные» истории матери, но запомнил все в деталях, и теперь знание убивало его.
9
В понедельник, ровно в десять, Франк второй раз за утро позвонил в больницу и услышал от Лолы, что ночь была трудная – из-за судорог и повышенной тревожности. К ней приходил доктор Шмидт.
– Не думаю, что меня отпустят…
– Ясно. Говори, что привезти из одежды. Я заскочу часов в двенадцать.
– Не забудь зарядку для телефона.
– Это запрещено, дорогая. Нужно соблюдать…
– Это чистый идиотизм! Я не могу звонить, мне нельзя покидать палату и уходить с этажа. Хорошо хоть музыку не запрещают слушать!
Франк сдержался, не стал спорить и спросил:
– Хочешь чего-нибудь вкусненького?
Лола посмотрела на соседку – та замкнулась в тяжелом молчании и уже два часа разглядывала ногти – и неслышно вздохнула, продолжая слушать голос мужа.
– У нас родятся изумительные, лучшие дети на свете, дорогая! Ты выдержишь. Слышишь? Ты сильная, ты все сможешь. – Франк изображал бодряка и старался быть очень убедительным.
Я и сама-то не очень знаю, на что способна. «Трусость» выплыла из дремы и неслышно зазмеилась по голубым стенам палаты 2204. Лола закрыла глаза и почему-то потребовала свое вязание. «Хочу закончить ирландский жакет». Франк бурно обрадовался.
– Отличная идея! Где оно лежит?
Лола задумалась.
– В одной из последних неразобранных коробок.
– Как ты ее подписала?
– НМ-нь – несрочная мутотень.
Коробки с пометкой НМ-нь обнаружились у стены в коридоре. Франк плюнул на обед, вернулся домой и пересчитал их. Семь. Откуда берется все это ненужное барахло? В памяти мелькнул образ бабушкиного подвала. Франк встряхнул головой. Никаких негативных волн. Осмотр и отбор. В седьмой по счету коробке отыскались наконец упакованные в папиросную бумагу мотки чистой ирландской шерсти цвета вайснатур. Под ними лежали спицы разных размеров и страница из журнала со схемой и фотографиями модели в готовом изделии. Девушка чем-то напоминала Эльзу. В самом низу лежала недовязанная спинка – Лола начала ее летним вечером, сидя в шезлонге в саду родительского дома в Безансоне. Она была в черных шортах, мама морочила ей голову всякими глупостями.