Суп от шефа оказался вкусным, а вот в соус к сосискам положили слишком много кумина, да и пресный салат не выдерживал никакой критики. Секунды, отмеченные суждениями. Лола смотрела на жующего Франка – надо же, какой аппетит! – и почему-то вдруг впервые спросила себя: «Интересно, может другая женщина войти в его жизнь и остаться для меня невидимкой?»
Ответ пришел за десертом. Женщина могла бы попытаться, только Франк не пропустит нахалку дальше первой линии обороны.
Лола положила ложку, и он стал уговаривать ее доесть.
– Зря, что ли, диетологи стараются?
– Не сегодня вечером.
14
В середине ночи раздался вопль Астрид, у которой отошли воды. Лола вызвала медсестру и подошла к кровати соседки, чтобы держать ее за руку, пока не подоспеет помощь.
Тридцать пять минут спустя в результате кесарева сечения на свет (намного раньше срока) появились девочки-близняшки. Вернувшийся накануне ночью Бертран позвонил в 08.00 утра, и Лола срывающимся голосом «доложила»: Эшли и Пенни весят меньше полутора килограммов на двоих. Он ответил банальнейшей фразой:
– Повезло, что мама произвела их на свет в лучшей из клиник. А ты как себя чувствуешь?
– Хорошо.
Лола сказала неправду, и Бертран это расслышал.
– Ты не Астрид.
– Знаю.
– Хочу быть рядом, обнять тебя.
Лола тяжело вздохнула:
– Я тоже.
– Скажи «да», я возьму напрокат машину и рвану к тебе.
– Франк успеет раньше, а завтра уик-энд.
– Выберу день на следующей неделе.
Во второй половине дня он перезвонил сказать, что не сможет вырваться – слишком много работы. Он был в мастерской, держал в руке контракт и напряженно размышлял.
– Я почти решил не ехать на съемки.
– И речи быть не может! – возмутилась Лола. – Таких предложений дважды не делают, еще одного шанса фортуна тебе не даст. Ты должен как можно лучше сделать эту работу, а я должна – и буду – лежать двадцать два часа в сутки. Нет и еще раз нет, понял?
– Мне нравится, когда ты злишься.
– Вязание сводит меня с ума. Я зверею.
Бертран улыбнулся.
– Я – воплощенная терпеливость. Ты ведь еще не подписал документы. – Она не спрашивала – утверждала.
– Нет.
– Сделай это сейчас же. Хочу услышать скрип пера.
Бертран подчинился.
– А теперь расскажи, что видел на востоке от Москвы.
Фотограф подошел к стене, где висел портрет Лолы.
– Ну давай, не тяни.
– Да ничего там нет. И вообще, мне плевать. Ты сейчас на западе, и я хочу тебя похитить.
Его голос зазвучал на тон ниже. Лола спустила ноги с кровати, посмотрела в окно. Пространство между алюминиевыми переплетами было заполнено облаками.
– Ты уже похитил.
– Правда? И где?
– Перед дверью моей квартиры, на улице Эктор.
– Не перед, а в проеме. Средь бела дня. Из окна у тебя за спиной лился свет. Мы были одни на этаже под крышей.
– Почему ты нажал на кнопку?
– Потому что хотел большего. Тебя всю, целиком, с дурацкой ручкой в кулачке и нежным голоском, совсем беспомощную. Ты нуждалась в…
Дверь за спиной Лолы открылась, она узнала шаги мужа и успела сказать, прежде чем повесить трубку:
– …тебе. Франк здесь.
– Кого это ты так стремительно спровадила?
– Диану. Она считает, что патрон не ценит ее работу, а на самом деле, он издевается над ней самой.
– Он придурок и говнюк, раз смеется над весом твоей подруги.
Лола с трудом доковыляла до ванной, захлопнула дверь и опустилась на колени, сломленная стыдом и любовью. Моя жизнь вот-вот взорвется, потому что нечто ее освобождает.
15
Бертран в мельчайших деталях помнил то мгновение на улице Эктор. Помнил, как надавил на черную кнопку круглого медного звонка с нервной пружиной. Он жал на кнопку, собираясь упорствовать, пока Лола не откроет. Я бы до сих пор там стоял. Но она открыла, быстро.
Он сейчас не думал, что она в палате одна, новую соседку еще не «подселили», а Франк пришел раньше обычного, значит…
Все это не имело значения, важен был лишь ее голос – не тоненький, не сладенький, не назойливый – и слова: «Тебя».
Это я.
Молодой человек схватил любимый фотоаппарат и вошел в сад за домом. Столкнулся с матерью, и она поинтересовалась:
– Куда направляешься?
Бертран не ответил, перепрыгнул через решетку – ну чисто кот! – и рванул по улице до тропинки, змеившейся между домами родителей его друзей детства Люка и Мориссе. Он мчался по гравийному проходу к шедшему вдоль дороги лесу, тяжело дышал, отдувался, пыхтел, ища дерево определенной породы. Облетевшее, хлипкое или молодое. Любое. Это заняло некоторое время. Бертран забирался все глубже, каждые две минуты задирая нос к небу. В этот последний октябрьский день солнце слишком быстро катилось вниз, но Бертран успел заметить «долговязый» вяз. Метров десять в высоту, не меньше. Так-так-так, многообещающее деревце… Он нажал на затвор.