Мы отправились в Безансон вчетвером, потому что наш новый дом не до конца обустроен. Я не хотела уезжать – из-за почты. Я никогда о тебе не мечтала – мне нужна настоящая жизнь. Хочу до тебя дотронуться. Новый дом стоит в центре Франкфурта. Он огромный, двухэтажный. Мне не нравится. Кажется, что он за мной наблюдает. Во Франции льет как из ведра. Я поехала за хлебом, сделала крюк и заглянула в Рив-сюр-Марн. Мне нравится этот город. На стене мэрии висит твоя фотография, прическа у тебя такая же, как в день нашего знакомства. Ты улыбаешься – не знаю кому, и мне это не нравится. Я скучаю. Сегодня 5 июня 2011 года, Бертран. Я ДУМАЮ О ТЕБЕ И О СЕБЕ. Хочу жить с тобой всегда. Жду тебя. Во Франкфурте дождь. Детям сделали прививки, и они температурили. А как ты себя чувствуешь? Орешник зазеленел, слива вот-вот зацветет. Парк нравился мне больше, улица слишком шумная. ГДЕ ЖЕ ТЫ, БЕРТРАН?
Июль новой информации не принес. В августе все четверо провели две недели в Нуазьеле и семь дней в Безансоне. Бертрана Руа в один день объявили погибшим и воскресшим. Лола, благодарение богу, узнала об этом из выпуска новостей в 20.00, когда отец Бертрана сделал заявление на камеру, очень достойное и сдержанное. «Наш сын исчез 13 декабря 2010 года. С того дня мы живем в ожидании. Больше мне сказать нечего». Взволнованное, напряженное лицо Марка Руа исчезло с экрана.
Франк не отвлекся от компьютера, Клод никак не прокомментировал сюжет, Мари-Анж ворковала с Ленни и Марией, а Лола заперлась в ванной, села на пол душевой кабины и рыдала так долго, что перестала понимать, где находится. Только с тобой. Капли падали и разбивались о ее кожу, она вымокла, а Бертран шел по пустыне и умирал от жажды. Лола завернула кран и услышала голоса, в том числе детские, они доносились, как сквозь вату. Мы в Безансоне, а ты потерялся в мире, который я ненавижу. Тебе сегодня исполнилось 32 года. С днем рождения, любимый!
Закончился сентябрь. Франк забыл про Лолин день рождения, а она не стала напоминать. Он не замечает, что я отдалилась… проживает жизнь как вечную… я не пытаюсь его переубедить, потому что уже живу с тобой, Бертран. В октябре случились только извинения мужа: не прошло и месяца, как он вспомнил о дне рождения жены – в тот самый момент, когда она поставила на стол блюдо с лазаньей. Франк взглянул на Лолу и заметил, что она осунулась и побледнела. Он покраснел. Сильно. Подошел к ней, крепко обнял и начал каяться:
– Черт, черт, черт! Опоздать на 33 дня! Прости, дорогая, прости меня!
Лола не произнесла ни слова упрека. Приняла как должное няньку на вечер, ужин в японском ресторане, духи, извинения, самобичевания – «я ничего не слышу и не вижу, я эгоист». Я с каждым днем ненавижу себя все сильнее. Ноябрь запер ее с Ленни и Марией в стенах ненавистного дома с холодными стенами. Она слушала голоса самолетов, летевших так низко, что начинали раскачиваться подвесные мосты.
Бертран считал самолеты, не видя их. ДУМАЙ ОБО МНЕ, ЛОЛА. Она видела его во сне. Ему хотелось быть в другом месте. Он по-прежнему понятия не имел, где его держат, зато не сомневался в страданиях родителей. Я опускаю голову, чтобы остаться живым. Я нужен похитителям. Они разбирают и собирают свое оружие, смазывают его, тренируются, играют в карты, спорят, молятся, пытают меня, едят всякую дрянь и… больше ничего. Ждут смерти – совсем как я, сидя на земле. Но они свободны. Во всяком случае, так мне кажется, хотя… Кому-то ведь они подчиняются. Выполняют приказ стеречь меня. Я – их работа? Да нет, жертвенное животное.
Солнце рисовало длинные тени у входа в пещеру. Она была очень глубокой и имела форму лежащего на боку конуса. Бертран делил ее с четырьмя охранниками: их разделяла решетка из толстых прутьев, забитых в скальную породу. Фотограф продолжал наблюдать за рельефами и цветом камня, припудренного цементной пылью. Кому-то пришла в голову идея, потом нашелся человек, воплотивший ее в жизнь. Кто из двух худшее чудовище? В последние две недели этот вопрос часто приходил Бертрану в голову. Иногда он говорил себе: «Наверное, это производитель стали…» – и задумывался, стал бы сам торговать подобным товаром, и если да, то при каких обстоятельствах…
Ответы не менялись – как и пейзаж. Нет. Я бы не стал, и нет, я не знаю, что находится там, справа от серой скалы. Выход смотрит на восток. Интересно, где они прячут машины? Через какой спутник устанавливают связь? О чем говорят? Уж точно не обсуждают рецепт блюда дня – они не готовят! Не зажигают огня. Не курят. Не мерзнут, не потеют, не испытывают жажды. Что для них важно? Чего они ждут от жизни? Думаю, я стану их райским джекпотом? Как они использовали фотографии и видеоматериалы? Что видят другие заложники? Неровную серо-коричневую землю?