– Наш сын сбежал. Ты говорила, что он сумеет.
У нее внезапно перехватило горло. Мысли и чувства путались. У ее мужа – гражданского – была потрясающая улыбка, покорившая ее тридцать пять лет назад.
– Хочу, чтобы ты на мне женился… – глядя ему прямо в глаза, сообщила Флоранс, справившись с волнением.
24
Никто не заметил, как наступила ночь. Жеральдина закрыла ставни, позволив звездам заглядывать в дом через щели. Снег тяжелым одеялом укутывал сад, улицу, Францию, Северную Европу. В гостиной и на кухне велись ничего не значащие разговоры. Посуда была помыта и убрана, огонь в камине разожжен. Часы тянулись со скоростью больничных капельниц. Капля. Пауза. Еще одна…
Клод погрузился в сытую дрему прямо в кресле. Франк спал в другом. Ленни и Мария, избежавшие обязательного дневного сна, ссорились из-за пульта от телевизора. Эльза прыгнула к ним, как кошка, схватила пульт, нажала на кнопку и замерла, глядя на большую, во весь экран, фотографию Бертрана. Лола затаила дыхание, окаменела, залилась краской и почувствовала это. Диктор за кадром прокомментировал: «Мы только что узнали, что фотограф Бертран Руа, похищенный в прошлом году в Уганде, свободен, но очень серьезно ранен. Нам неизвестно, ни как освободился Руа, ни…» Эльза начала подпрыгивать перед телевизором.
– Мсье со свадьбы, который ест апельсины! Мсье со свадьбы…
На несколько долгих секунд Лоле показалось, что время действительно остановилось, потом Жеральдина подошла к Эльзе, повторявшей одну и ту же фразу:
– Мсье со свадьбы, который ест апельсины!
– При чем тут свадьба, дорогая? Он не был на свадьбе Лолы и Франка.
– Был, был, был! Я его видела! Я его видела!
– Где? – спросила Мари-Анж.
– За деревом! За деревом! За деревом!
Клод и Франк повернулись к Лоле синхронно с Мари-Анж и Флоранс. Она пожала плечами и наклонилась поднять Марию, упавшую носом на кафельный пол, побежала с ней в ванную. Бертран свободен. Малышка плакала. К глазам Лолы подступили слезы. Сегодня? Признаться сегодня? У нее за спиной появился Франк, и тут зазвонил телефон Клода.
Когда он закончил разговор, выражение его лица было красноречивее слов: Мегера скончалась.
25
Пожелание «Сдохни!» осуществилось. Франк клялся и божился, что не имел в виду ничего подобного. Мари-Анж разрыдалась, как по команде, не могла успокоиться, заявила, что не поедет в больницу и на покойницу смотреть не станет. Лола думала только о Бертране. Тяжело ранен. Тяжело ранен. Тяжело ранен. Насколько тяжело?
В ту секунду, когда за Франком и его отцом закрылась дверь, она кинулась к компьютеру и… не узнала ничего нового. Информацию об освобождении Бертрана гоняли по кругу, даже не меняя текст комментария, и это множило страхи Лолы. Заложник был свободен, но ранен. Эльза не отреагировала, когда на экране вновь появилась фотография Бертрана, и не стала отвечать на расспросы. Лола заявила, глядя на мать и свекровь «честными» глазами и молясь в душе, чтобы голос не подвел:
– Вам не хуже моего известно, что он не был приглашен на нашу свадьбу!
Ее апломб помог – разговор перешел на тему похорон. Лола уже легла, когда вернулись мужчины. Она позволила Франку заняться с ней любовью, но думала об одном: Бертран свободен.
Она поднялась на рассвете. Комментаторы терялись в предположениях. Бертран очень тяжело ранен. Лола почти совсем приглушила звук, чтобы слышать дом, ни о чем не думала и ничего не чувствовала, кроме медленного биения своего сердца. В коридоре раздался шум, Лола поспешила открыть ставни и утешилась зрелищем пухлого снежного ковра, застелившего весь сад. Появился Франк, обнял ее за плечи.
– Я видела прогноз в новостях, – сказала Лола, не отводя взгляда от идеально белого пространства. – Снегопад не скоро прекратится. Не хочу садиться за руль и уж тем более тащить детей на похороны или оставлять их здесь одних.
– Да ты и не можешь. Ленни и Мария нуждаются в тебе больше, чем кто бы то ни было. А прабабушку они будут помнить – она оставила каждому в наследство по Библии!
Перед обедом Франк и Лола решали судьбу двух священных книг, лежавших на белом покрывале. Они подержали их в руках, потом Франк закрыл чемодан и скомандовал:
– Брось в огонь!
– Сам брось!
Лола повторила, глядя мужу в глаза:
– Делай что хочешь, но на меня не переваливай.
Франк вновь открыл чемодан и, бросив туда книги, буркнул:
– Говорил же – она готовит нам какую-то подлянку! Ведь говорил?
Возразить было нечего. А Франк продолжил, надевая темно-синее пальто: