– Она всю жизнь мутила воду, а теперь пожизненно лишила меня слова. Заложником можно стать и у себя дома, не только в Африке!
Интересно, Франк сделал интуитивный намек или правда «сочится из стен»? Лола тяжело задумалась, уставясь в пустоту. Правда желала обнаружить себя, и к ее услугам был верный рыцарь Франк.
– Что молчишь? Считаешь, я не прав?
– Конечно, прав.
Он обнял молодую женщину.
– Поцелуй за меня малышей, не хочу их будить.
Появилась Мари-Анж в шубе, обругала снегопад, пожаловалась:
– Мне правда очень жаль, что мы испортили вам праздник.
– Забудьте, – ответила Жеральдина, – и езжайте осторожно.
– У меня в багажнике лежат цепи, если что – мама подтолкнет, – пошутил Франк.
Мари-Анж снова рассыпалась в извинениях, Франк оборвал мать, вытолкал ее под снег и смачно поцеловал жену в губы. Эльза прикрыла глаза ладонью и воскликнула: «Бррр!», разрядив обстановку.
– Вернусь поездом, задерживаться не стану.
Он вышел на крыльцо, обернулся.
– Забери дубликат ключей от машины, а то пристрою куда-нибудь и забуду.
Он еще раз поцеловал Лолу и спросил, есть ли у нее ключи от франкфуртского дома.
– Моя связка лежит на комоде в прихожей.
– Осталось только мне потерять свои по дороге!
– Лучше не надо.
Франк шел по снегу к машине, обернулся, поймал взгляд жены, и она улыбнулась ему на глазах у матери и Эльзы, глядевшей в небо, затянутое серо-белыми тучами. Машина бесшумно катилась по центральной аллее, а Лоле казалось, что она слышит, как бьются-стукаются друг о друга миллионы тонн снежинок.
– Не беспокойся, Франк скоро вернется, несколько дней промелькнут как один.
26
Снежные заряды следовали один за другим, и Лола почти не выходила из дома. Играла с детьми, избегала разговоров с матерью – та слишком внимательно к ней приглядывалась – и собирала сведения о Бертране. «Заложник сбежал от охранников… Его пытались догнать, стреляли, ранили… Переправить Руа во Францию не представляется возможным… Он госпитализирован… Название больницы не разглашается… Родители успели вылететь в Африку, прежде чем испортилась погода…»
В Интернете других сведений не было, номер телефона, который Лола знала наизусть, больше не обслуживался. Она чувствовала тревогу и облегчение, панику и сладкое счастье, сменявшееся животным страхом. Думала Лола не о себе – о Бертране. Да, он свободен, но в каком физическом и психологическом состоянии находится? Через что прошел? Страшные вопросы и подозрения, задвинутые на периферию сознания, обрушились на Лолу, как снег с ветки дерева.
Как такой человек пережил подобный ужас?
В 19.30 позвонил Франк. Он наконец вошел в дверь безансонского дома, дорога была «сущим мучением», кремация скорее всего состоится 28 декабря. Лола потерялась в его болтовне, отвечала машинально, загипнотизированная танцем снежинок в воздухе. Каждая напоминала, что правда вот-вот потребует «заплатить по счетам».
– Будь любезна, закрой ставни в гостиной! – крикнула из кухни Жеральдина. Лола вышла на террасу и окунулась в ледяное безмолвие. Ночь полнилась будущим, смертью, страданием. Она отгребла ногой снег, чтобы освободить ставни, сильно потянула створку, прищемила палец и вскрикнула от боли.
– Неужели трудно накинуть куртку?
– Трудно. Я поранила палец.
– Господи, да у тебя кровь! Ну-ка, подвигай пальчиком. Хорошо.
Жеральдина смотрела на порез, Лола беззвучно плакала. Ей девять, четырнадцать, тридцать один. Она снова маленькая девочка, отвергшая медвежонка, подросток, узнавший о смерти отца, женщина, которая упустила мужчину своей жизни и испортила свой брак. Где-то в доме заплакали дети, и она кинулась к ним со всех ног.
Среди ночи температура у Ленни подскочила до 40°. Дежурный педиатр диагностировал грипп.
– Штамм в этом году очень агрессивный, будьте готовы, что и девочка разболеется. Взрослые тоже, и не тешьте себя иллюзиями, что давно не заражаетесь гриппом. Не думаю, что 31 декабря вы будете на ногах, и не советую возвращаться в Германию, – сказал врач, выписывая бюллетень.
– Конечно, доктор, спасибо за заботу.
– Готов поспорить, ваш муж тоже заболеет! Ничего, побудете в разлуке, это полезно!
Лола посмотрела в серые глаза доктора, перевела взгляд на стены, выкрашенные в яблочно-зеленый цвет. Неужто и они поведут себя по-предательски?
27
Заболевший Ленни капризничал, хотел оставаться на руках у мамочки, и Лола весь день прижимала сына к себе – в кровати, за компьютером, у телевизора. Придремывали они одновременно, а около пяти вечера Лолу вдруг бросило в жар, и сразу зазнобило. Голова кружилась, ноги налились свинцом. Моя очередь.