«А вы на это смотрите, и вам плевать». - чуть не сказала она. Но тут инстинкт самосохранения все-таки включился.
Родхар смотрел на нее так, словно хотел растерзать.
В мозгу плыло от ярости. Он смотрел на нее и думал только об одном. Разложить ее сейчас на этом ложе и взять силой! Чтобы закрыла свой дерзкий рот! И не смела больше никогда говорить, что выйдет еще за кого-то. Потому что она должна принадлежать ЕМУ!
Но он никогда не брал женщин силой.
И не возьмет.
Тем более — ее.
Смотрел на эти тонкие ручки и плечики, на спутанные серебристые волосы, на красную царапину, грубо прочертившую нежную щеку. Чувствовал, что в груди печет огнем, и не мог понять.
Ведь он держал это хрупкое тело в руках, и все было по-другому.
И все должно было случиться по-другому.
Но те слова, что она говорила.
Они рвали его терпение в клочья.
И чтобы не сорваться на нее, он просто вылетел из шатра.
Вылетел, а там эта толпа любопытных. Короля такое зло взяло. Внутри все еще клокотало то дикое, что девчонка в нем раздразнила. Но постепенно в голову стало просачиваться понимание того, о чем она ему рассказала.
Получалось, что его низвели до…???
У него просто не было слов описать свое состояние. Что угодно он готов был услышать, только не то, что у него за спиной происходит торговля живым товаром. И он получается к этому причастен. Его просто ела досада.
Да плевать он хотел! Пусть бы его лорды продавали своих дочерей как угодно. Но у себя дома. А не у него на отборе!
И тут ему попалась на глаза смотрительница отбора матрес Фоурм. Стояла, испуганно шепталась о чем-то со старым мерзавцем Малгитом. Эти двое были довольно далеко от шатра. Но Родхар сам не понял, как вдруг оказался рядом.
— Ваше величество, — присела перед ним в поклоне эта карга.
Он рыкнул:
— Прочь.
Ею он собирался заняться после. Сначала Малгит.
Старый барон попытался было испуганно попятиться от него, но Родхар был быстрее. Он просто схватил его за грудки и яростно тряхнул. А потом заорал в лицо:
— Только посмей на ней жениться!
— М… мммм… — попытался что-то промямлить тот.
— Что?! — Родхар наконец ослабил хватку.
А тот, почувствовав небольшое облегчение, выдал:
— Но если девушка согласна, ее опекун тоже, почему же нет, сир?
В глазах горело старческое упрямство, страх, глубоко запрятанный мужской интерес и жадность. Ну да, он же заплатил за нее. Урод!
Кровь ударила королю в голову, он тряхнул его снова, выплевывая слова в лицо:
— Только посмей на ней жениться, и я сгною тебя за измену! Сдохнешь в кандалах, понял?!
И снова тряс его, пока тот не пошел на попятный и не заскулил:
— Я понял, сир. Понял. Понял. Сир!
Большого труда стоило Родхару разжать руки, но отпустил.
Теперь эта старая сводня, матрес Фоурм. Огляделся, ища взглядом. Где она? Смотрительницы нигде не было видно, да и вообще, вокруг короля образовалось пустое пространство. Родхар кликнул стражу:
— Найти мне матрес Фоурм и привести сюда.
Стражники бросились исполнять приказание, а он взял первый попавшийся стул и уселся на него, нервно притопывая ногой. Его придворные сгрудились в отдалении и оттуда настороженно поглядывали. Охота давно уже перестала быть развлечением. И все, что тут происходило, пахло грозой. Но уехать никто не мог, потому что король не давал разрешения. Плевать.
Лекарь подошел, в очередной раз пытаясь уговорить его:
— Ваше величество, надо перевязать раны…
— Плевать! — рыкнул он.
Лекарь испарился. А стража наконец нашла матрес Фоурм. Родхар повел шеей и поднял на нее взгляд. Женщина силилась держаться, но видно было, что ее всю трясет.
— Матрес Елена Фоурм. Только ради того, что вы когда-то были фрейлиной моей матери… — начал он.
А та уже поняла, стала заламывать руки.
— Сир, ваше величество, я ни в чем не виновата! Я не знаю, что вам про меня рассказали?! Это все клевета!
— Чтобы я вас больше не видел при дворе, — медленно проговорил он.
И вот тут она заголосила по-настоящему:
— Ваше величество! Я все скажу! Все! Только дайте мне оправдаться… Сир!
Он мотнул головой страже:
— Убрать. Под замок, пока все не расскажет.
Потом еще некоторое время сидел, успокаивая дыхание.
И только после этого снова пошел в шатер.
глава 15
Когда Мара осталась одна, в первую секунду она еще как-то держалась на выплеске эмоций. Как срезанный косой цветок, который доли секунды держится на стебельке. Потом все рухнуло, словно из нее выпустили воздух.