Выбрать главу

Клодия никогда не возвращалась к прошлому — воспоминания вызывали мучительную боль. И все же сейчас не могла сопротивляться и позволила своему сердцу утонуть в сладостной печали о былом.

Смежив веки, она вспомнила себя длинноногой девчонкой, сломя голову несущейся по черной лестнице. Большую и лучшую часть утра она провела, помогая экономке Эми убирать комнаты. Постояльцев было всего четверо: загородный пансионат «Фартингс-Холл» не поражал размерами, но слыл очень и очень изысканным местом. И список желающих отдохнуть в нем превышал его возможности.

И вот, наконец, отдав долг пылесосу, грязному белью и пыли, Клодия собралась принять солнечную ванну: лучи солнца настойчиво манили ее сквозь чистые, без единого пятнышка, окна. Совсем недавно ей исполнилось восемнадцать, лето только начиналось, она славно потрудилась и теперь чувствовала себя совершенно счастливой.

— Ой! — Клодия резко остановилась, едва не налетев на мачеху. — Извини, не заметила тебя!

В присутствии светловолосой Хелен, маленькой и гибкой, Клодия всегда чувствовала себя громоздкой неуклюжей дылдой. О нет, Хелен никогда — ни до, ни после замужества — не сказала ей грубого слова, ни разу не взглянула косо, но в последние дни Клодия ощущала, что мачеха относится к ней с каким-то раздражением. Однако сегодня, в такой чудесный день, Клодия решила просто об этом не думать.

При виде падчерицы прищуренные зеленые глаза Хелен засияли, и Клодия с облегчением вздохнула: похоже, у той хорошее настроение.

— Боже, сколько энергии! Как бы я хотела снова оказаться молодой и беззаботной! — улыбнулась мачеха.

— Да и ты тоже не старуха! — весело отозвалась Клодия, вышагивая следом за Хелен по коридору, ведущему во внутренний двор.

По правде сказать, все тридцатилетние женщины, как Хелен, например, казались ей если не пожилыми, то уж людьми среднего возраста — точно. И все же Клодия признавала: обволакивающая сексуальность Хелен, ее золотистые волосы и правильные черты лица не подвластны времени.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Хелен, резко открыв дверь во двор. И сразу ослепительный солнечный свет ворвался в коридор, вызолотил ее фигурку в ярко-лимонном одеянии, забликовал на множестве золотых украшений. — Пошли?

Вообще-то Клодия собиралась прогуляться до небольшой, скрытой в скалистом ущелье бухточки. Добраться туда можно было по довольно глубокой лощине, которая рассекала пополам красивый парк «Фартингс-Холла». Но если Хелен хочет, чтобы она составила ей компанию, — пожалуйста. Клодия всегда считалась с желаниями других: ей нравилось, когда вокруг нее все были счастливы, а возможно, — скорее всего так оно и было — ей просто хотелось всем нравиться.

Совсем как неразумному, пышущему неуемной энергией щенку, насмешливо подумала она о себе и представила, как от усердия у нее высунулся язык.

— Куда?

— Поищем Старину Рона. Он не принес на кухню ни овощей, ни фруктов. Шеф-повар в ярости — ведь через час надо подавать завтрак. Я пообещала разыскать Рона. Да, вот еще… — Зеленые глаза мачехи хитро прищурились. — Гай нанял на все лето в помощь Старине Рону одного парня. — Хелен неожиданно хихикнула. — Поденного работника, но без жилья. Этот парень уверяет, что так оно и лучше. Можно ходить по саду и парку в любое время дня и… — она сделала многозначительную паузу, — ночи!

Клодия тоже хихикнула, поскольку пребывала в уверенности, что Хелен не имела в виду ничего особенного. Хелен была замужем всего пару месяцев, и ни один мужчина, кроме отца Клодии, мачеху не интересовал.

— А я и не знала, что папа кого-то нанял, — заметила Клодия, шагая по гравиевой дорожке.

Впрочем, она не удивилась, услышав о новом работнике. На днях Клодия стала случайным свидетелем спора между отцом и его новой женой. Хелен, по-видимому, совершенно неожиданно для мужа решила отказаться от своей работы. Как поняла Клодия, ее мачеха считала, что жена владельца пансионата не должна превращаться в прислугу. «А вот цветами я по-прежнему буду заниматься», — последнее, что услышала Клодия.

— И когда же он приступит к своим обязанностям? Он что, этот парень, и вправду бездомный?

Клодия всегда знала: она счастливая, потому что у нее есть «Фартингс-Холл», ее дом. И даже представить не могла, каково это, если негде преклонить голову.

Хелен пожала острыми тронутыми загаром плечиками:

— Бог его знает. Прикатил неизвестно откуда на старом-престаром мопеде два дня назад, сказал, что ищет работу. И, похоже, был счастлив, когда ему разрешили остаться. Плюс еда и немного денег. Он будет помогать Старине Рону в саду. Кажется, его зовут Брент. Да, Брент Ситон.