Так Мишка и просидел до самого утра, терзаясь разными (по большей части весьма неприятными) мыслями, а с рассветом… Да, в очередной раз довелось убедиться в справедливости древней пословицы: «Довлеет дневи злоба его» — у каждого дня свои заботы.
Сначала пришлось-таки отдаться в руки лекаря Матвея и во время перевязки в очередной раз выслушивать сентенции на тему «хорошо, что ты не баба — дитенка грудью тебе не кормить». И ведь даже послать Мотьку вместе с его черным лекарским юмором язык не повернулся — увиденное накануне в «операционной» заставило взглянуть на парня совсем другими глазами. Потом, во время завтрака, у Мишки пробудился прямо-таки зверский аппетит, у неудивительно — больше суток не ел. Обильная же трапеза с голодухи кого хочешь отвратит от серьезных размышлений и самокопаний. А после завтрака ребром встал вопрос: чем занять отроков?
Надо было проводить развод, и пусть из вышедших в поход ста десяти человек в строю осталось около восьмидесяти, дела для всех найти было не так-то легко. Часть, естественно — в караул, еще сколько-то, но уже меньше, чем вчера, — в помощь Матвею, еще часть в помощь Роське — готовить ладью к отправке в Ратное и разбираться с трофеями. Но это — примерно половина личного состава, а остальные? Позволять бездельничать нельзя…
Все упиралось в проблему «что делать дальше?». Сходили под Пинск, взяли трофеи, понесли потери, а что теперь? Ждать ответных действий полочан? Самим предпринять еще что-то? Мишка проспал весь вчерашний день и часть ночи, поэтому решать что-либо, не имея свежей информации, не мог. А еще грызла мысль о пропавшем Дмитрии и еще четырех отроках, а еще рядом толокся Антон, прямо-таки по-собачьи глядя преданными глазами и ожидая распоряжений, а еще Семен Дырка со своими огневцами, а еще Треска с лесовиками…
От всех проблем единым духом Мишку освободил ратник Арсений:
— Михайла, пойдем-ка к Егору, поговорить надо.
— Погоди, мне отроков надо по делам расставить…
— Ничего, без тебя обойдутся! Роська твой вон еще вчера с Колобродом спелся — всех свободных запрягли: это выгрузить, то перетащить, это на солнышке подсушить… совсем задолбали! Дырка еще кверху задом на носилках за ними таскается, во все встревает… чтоб его… Бересты исписали — телегу нагрузить можно, все березы в округе ободрали, пис-с-сари! Кузьма тоже… этот хоть серьезным делом занят — болты вам чинит да лесовикам граненые наконечники на стрелы сажает… так ведь тоже: подавай ему помощников! Ни на что народу не хватает… хоть рожай!
— Вот я и хотел распределить…
— Ты бы лучше захотел Треску удерживать!
— А что такое?
— Да развоевался пень замшелый! Три тайных дозора со своими лешими вырезал, каких-то конных пострелял, сам по сопатке получил… Мало ему — еще хочет!
— Каких три дозора? Там же только два было…
— Да чего мы тут-то? Пошли к Егору, там и поговорим.
«Вот-вот: „Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом…“ А то, что в затишье у командиров забот чуть ли не больше, чем в бою, ни одному умнику в голову не приходит! Хорош бы я был, если бы не Егор с Арсением…»
Десятник Егор сидел на кормовом помосте одной из трофейных ладей, обложившись со всех сторон принадлежностями для ухода за оружием и прищурив левый глаз, рассматривал лезвие меча.
— Здорово, Михайла! Как сам?
— Здрав будь. Бог миловал — все по мелочи…
— Ага! А то болтают, что тебе титьку начисто отхреначили. Хорошо, что ты не баба…
«Блин, да что ж такое-то? Они что, сговорились все?»
— Про тебя тоже болтают, что пузо распорото, — пробурчал Мишка недовольным голосом, — а ты вон, как огурчик.
Егор ощупывающим движением провел ладонью по животу.
— Ну… это тебе спасибо… — десятник явно делал над собой усилие, высказывая благодарность мальчишке, — …вовремя ты кистенем его по загривку…
— А ты в одиночку против многих на корме рубился, — не остался в долгу Мишка. — Если бы не ты, никому бы из нас не жить. И вообще…
— Ага! Вы еще поцелуйтесь! — прервал обмен комплиментами Арсений.
— Помолчи, Сюха! — Егор остался серьезен. — Ребята себя воинами выказали, гм… неумелыми, само собой, да и в силу еще не вошли… но дух воинский в них есть!
— Так я и не спорю… — пошел на попятный Арсений.
— Вот и помолчи! А ты, Михайла… Пока ты спал, мы тут распорядились… Да не в упрек тебе, не в упрек! Выспался, ободрился, и слава богу. — Егор упреждающе зыркнул в сторону уже было открывшего рот Арсения. — Распорядились, значит. Демьяна твоего я на дозоры назначил. Он у вас там городовым боярином трудится, ну и здесь я его тем же занял — охраняет он нас, за порядком следит. Ладьи мы переставили так, чтобы обороняться, в случае чего, удобно было, все люди, кто не ранен, места свои по тревоге знают. А десяток разведчиков в округе посматривает — мало ли где, что. К Демьяну я от себя Савелия приставил. Оба молчуны, оба мрачные… сойдутся, я думаю. Дальше… Артемия с его ребятами я в помощь лекарю отдал, да еще из огневцев… Сюха, как его звать-то?
— Панкратом вроде бы, но все Веревкой кличут.
— Угу, Панкрат Веревка. Он тоже что-то в лекарском деле разумеет. В общем, за ранеными догляд устроен. С товаром, что на ладьях, твой Василий разбирается, а с ним Колоброд, да и Дырка тоже суетится. Кстати! Дырка собрался прямо сейчас добычу делить, так я ему запретил. Дележ — всегда споры и ругань, а потом каждый только о своей доле заботиться будет. Ни к чему это нам сейчас. Так что, если Дырка к тебе с тем же самым подъезжать вознамерится…
— Понял. Отошью, — тут же отозвался Мишка. — Скажу, что без воеводы Корнея ничего решать нельзя.
— Так! Верно понимаешь. Пленных охранять я твоих опричников наладил, а старшим над ними поставил Дормидонта. Он хоть и заика, но дело знает. Ну и Кузьма… ты с ним сам поговори — я его от болтов и стрел отрывать не стал, но дело у него, похоже, наладилось, помощники есть, так пусть теперь оторвется и разберет оружие из добычи, да и прочее железо посмотрит, что там найдется. Сюха, ты тоже этим займись!
— Я бы лучше с Треской… — Арсений под взглядом десятника прервался на полуслове и согласно кивнул: — Займусь.
— Конечно, займешься, а куда ты денешься? — Похоже, Егора разозлила попытка Арсения возражать в присутствии Мишки. — Оружие от остальной добычи отделить! Не хрен его чужим раздавать!
— А…
— А будут кочевряжиться — в морду без разговоров! Оружие пойдет только по слову Корнея!
— Да не о том я! — Арсений раздраженно отмахнулся. — У лесовиков и огневцев уже своей добычи набралось, там и оружие есть.
— Тут ничего не поделаешь. Что с бою взяли, то взяли.
— Да Треска же трех коней привел! — не пожелал успокаиваться Арсений. — Хорошие кони, строевые. На хрена они лесовикам? Я уже подкатывался с обменом, так они оружие требуют, ничего другого брать не хотят.
— Значит, ждем Корнея. С оружием без него решать не будем.
«Опаньки! Это что же, мистер Треска и впрямь свою дружину завести вознамерился? Похоже, намеки лорда Корнея упали на благодатную почву. Но Треска же не может не понимать, что без крещения ему воеводское боярство не светит… Выходит, „Париж стоит мессы“? А как на это Нинея посмотрит? Блин, или дед знает что-то, чего не знаю я, или он с огнем играет! Одно дело мальчишек учить — тут Нинеино воздействие еще как-то компенсировать можно, и совсем другое дело — вооружать взрослых лесовиков… А с другой стороны, через таких вот, как Треска, можно постепенно взять под себя все Погорынье без кровопролития. Сами поднесут на блюдечке с голубой каемочкой».
— Теперь насчет еды, — продолжал Егор. — То, что с собой из Ратного взято, надо бы поберечь — неизвестно, что еще дальше будет, но ораву-то нашу кормить надо. Рыбы огневцы взялись наловить, но одной рыбой сыт не будешь…
— Погоди, Егор! — прервал десятника Мишка. Тот поморщился, то ли от того, что его перебил мальчишка, то ли от того, что Мишка опустил уважительное обращение «дядька», но ничего говорить не стал. — Про еду я понимаю, но давай сначала с другими делами закончим. Откуда Треска коней добыл? Да и дозоров он должен был две штуки перебить, а Арсений мне сказал, что три.