Потом мы учредили в штабе приемную, где постоянно вместе с дежурным офицером находился переводчик Киселев. На этом пункте жители имели возможность изложить свои просьбы.
Разговоры на том пункте шли не только о текущем, о будничном. Немцев волновало, что будет дальше. Возврат к «веймарскому» государственному устройству? Немцам Володя Жевак говорил так. Всё это определит международная конференция по Германии. Надо думать, что скажут свое слово немецкие политики, антифашисты.
Уже в мае в Германии роились тысячи газетчиков, радиокомментаторов, обозревателей, они осаждали коменданта Берзарина, районных и участковых комендантов. Я услышал новое понятие «брифинг». В то время оно означало «инструктаж». Берзарину приходилось выкраивать время для брифингов. На одном из них побывал и я как представитель участковой комендатуры — мы несли комендантскую службу в районе Берлинер-Груневальд.
Берзарина корреспонденты спросили, каким он видит внешнеполитический курс Советской страны в отношении Германии. Он ответил четко и определенно: «Мы за единую демократическую Германию».
Единая демократическая Германия — таков в то время был наш ориентир.
Так оно и было бы, если бы не грубое вмешательство извне, не коварство и интриги враждебных немецкому народу сил, прежде всего сил Запада.
Напомним, что о Германии без Гитлера серьезно речь шла в октябре 1943 года в Москве на Конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. Их вдохновило то, что советские войска, громя вермахт, форсировали Днепр, ожидалось, что заморские гости заговорят об открытии второго фронта, а они стали разлагольствовать о шкуре еще сильного и яростного зверя. Американская делегация предложила после падения гитлеровского режима разделить Германию на несколько карликовых государств времен курфюрстов.
Затем в иранской столице Тегеране собрались вожди трех союзных во Второй мировой войне держав (28 ноября — 1 декабря 1943 года), где также был затеян разговор о будущем Германии. Уже ржавели в донских степях и на Волге немецкие танки, пушки и автомашины разгромленной и плененной армии Паулюса, а англо-американские генералы чесали затылки, размышляя: начинать драку с гитлеровцами или не начинать?
В Тегеране в присутствии Сталина состоялся любопытный диалог между главами правительств Англии и Америки:
«Черчилль: Я за расчленение Германии. Но я хотел бы обдумать вопрос относительно расчленения Пруссии. Я за отделение Баварии и других провинций от Германии.
Рузвельт: Чтобы стимулировать нашу дискуссию по этому вопросу, я хотел бы изложить составленный мною лично два месяца тому назад план расчленения Германии на пять государств.
Черчилль: Я хотел бы подчеркнуть, что корень зла Германии — Пруссия.
Рузвельт: Я хотел бы, чтобы мы сначала имели перед собой картину в целом и потом говорили о компонентах. По моему мнению, Пруссия должна быть как можно более ослаблена и уменьшена в своих размерах. Пруссия должна составлять первую самостоятельную часть Германии. Во вторую часть Германии должны быть включены Ганновер и северо-западные районы Германии. Третья часть — Саксония и район Лейпцига. Четвертая часть — Гессенская провинция, Дармштадт, Кассель и районы, расположенные к югу от Рейна, а также старые города Вестфалии. Пятая часть — Бавария, Баден, Вюрстемберг. Каждая из этих пяти частей будет представлять собой независимое государство. Кроме того, из состава Германии должны быть выделены районы Кильского канала и Гамбург. Этими районами должны будут управлять Объединенные Нации или четыре державы. Рурская и Саарская области должны быть поставлены под контроль либо Объединенных Наций, либо попечителей Европы. Вот мое предложение».
Сталин хранил ледяное молчание, слушая этот «милый» диалог, означавший превращение территории великого государства в болото, а немецкую нацию в стаю грызущихся между собой псов. Этим псам нужен был хлыст, а хлыст этот находился бы в руках строгого хозяина, дяди Сэма. Действительно, милая перспектива! Перспектива, ради которой на полях сражений рекой льется кровь русских солдат и офицеров.
Американский план поддержал в Тегеране Уинстон Черчилль. Он дополнительно предложил создать некое государственное образование, наподобие лоскутной габсбургской монархии — Дунайскую федерацию.