— Че надо? — все же подходит.
— Ты в этом подъезде живешь? — киваю на железную дверь.
— Ну допустим.
— Светловы че из себя представляют?
— Не лез бы ты к ней, — сразу чухает, зачем интересуюсь.
— Я не спрашивал, куда мне лезть, Коля.
— Сектанты они. Вон в ту церковь по воскресеньям ходят. — отвечает, а сам нервно оглядывается по сторонам. — Там батюшка повернутый, всех на путь праведный направляет. А че?
— Да так, из любопытства интересуюсь.
Фига се, значит, Осипов правду сказал. Капец, блин. Хотя, она не особо похожа на сдвинутую по фазе. Показалась мне даже прикольной.
— Но ты здесь больше не появляйся. Это я тебя просто предупреждаю. В следующий раз нарвешься на кого-нибудь из наших, мало не покажется. Они волчат терпеть не могут, сам знаешь.
— Мне похрен, Дудин. Я никого не боюсь. Ни ваших, ни наших.
— Как знаешь, — хмыкает он и уходит.
Волчатами это нас так называют, тех, кого рядом с собой Волков собрал. Но у нас все пацаны толковые. Кто в сервисе работает, кто так, по мелким поручениям Волкова, кто посерьезней и постарше – в транспортной. Да, наши тоже не подарок, но откровенной херней не страдают, под себя подмять никого не стремятся, ничего не толкают и молодняк не прессуют, в отличии от плешивой зелени. Которых только за то что они под Зеленцовым ходят, пиздить можно. Поэтому, когда мы пересекаемся где-нибудь в клубах, барах, на треках, без драк редко обходится.
Вечером причаливаю к “Неону”. Сегодня наших немного, за одним столиком умещаются. Подруливаю к ним.
— Бес, опаздываешь, давай штрафную, — тут же в мою сторону скользит по столу стакан с вискарем.
Опрокидываю залпом. Заваливаюсь на диванчик и кайфую. Ко мне сразу прилипают две соски, чтобы я их потискал. Но я сбрасываю их с колен, увидев Данчика.
— Какие люди, Красава! — смачно хлопаем ладонями и обнимаемся.
Даниил Красавин хоть и не из Волковских, но пацан четкий, мы с ним еще со школьной скамьи дружим.
— Ты че такой груженый, братка? — хлопаю его по плечу, заметив его недовольную физиономию.
— Да так, — отмахивается, — родаки прессуют.
— Давай тогда оттянемся, покуражим.
— Ром, мне бы с вашим Волковым побазарить.
— Нахрена? — туплю на него взгляд.
Красавин из обеспеченной семьи, родился с золотой ложкой во рту. Да, иногда чудит, бывает и по-крупному, но под родаков прогибается. Это норм. Он единственный наследник Красавиных, вот они и трясутся над ним, над его репутацией. А мне вот прогибаться уже не перед кем.
Волков не в счет.
Я, конечно, благодарен ему, что он тогда взял нас с Яриком под опеку, но свои претензии тоже имеются.
— Без подробностей пока. Ну так что, поможешь?
— Ну раз так надо, — киваю.
— Спасибо, бро. Так что там насчет “оттянемся”? — улыбается Данчик.
Понеслась.
Тусим не по-детски, заливаем все, что горит, качаем клубешник. Только Данчик какую-то пургу гонит про свою мамзель с обложки плейбоя. Вообще не пойму, какого он так парится. Вроде нормальная с виду телка. Ну да похер, пусть сам со своими бабами разбирается.
Отвлекшись на базар с пацанами, выпускаю Даника из виду буквально на пару минут. А когда у бара кто-то начинает нехило толкаться, подруливаю туда.
— Красавчик, тормози, — одергиваю друга за плечо, но тот даже не реагирует. Вмазывает какому-то челику в табло.
— Бес, да он права тут качает, гнида.
Подскакивают еще какие-то пацаны. Завязывается нехилая такая потасовка. Приходится немного помахать кулаками.
Охрана даже не вмешивается, знает, что под руку попадать не стоит. Тупо потом выводит этих залетных, что попытались быкануть. Выходим следом, чтобы проконтролировать, что они точно убрались отсюда. Закуриваем с Даником и, выпуская вверх дым, ржем. Адреналина хоть и маловато хапнули, но было весело. Возвращаемся в клуб и бухаем дальше.