— Слушай, может, я тебя провожу до дома? Мне кажется, что ты можешь в обморок грохнуться, — переживает за меня Чудова.
— Да, пожалуйста, если тебе не сложно, — смотрю на нее жалобным взглядом. Я и правда боюсь идти одна домой. Не потому, что могу упасть в обморок, а потому, что не хочу снова встретиться с Бессоновым.
И как только звенит звонок с последней пары, мы с Никой быстро покидаем колледж. Под руку идем в сторону моего дома. А когда почти перед нами останавливается черная машина, я начинаю паниковать, вцепившись в руку Вероники. Она сразу следит за моим взглядом. Но на божью милость, из нее выходит не Бессонов, а совершенно посторонние люди и идут по своим делам. Я выдыхаю.
— Есь, скажи честно, что у вас с Бессоновым творится? — останавливает меня встревоженная Ника и требует ответа. — Эта машина похожа на его тачку. Поэтому ты испугалась? Он тебя обижает?
— Нет, не обижает, — не вру я. Ведь он и правда даже не прикасался ко мне в коридоре раздевалок. Это я, сама. Но прижал-то он меня он! Ладно, Еся, спокойно, больше такого не повторится. Он просто проверял границы.
— Есь, ты не подумай, но я чисто по-дружески тебе это говорю. Не связывайся с ним. Он не ценит девушек, просто пользуется ими. Там все парни из его компашки такие, я знаю некоторых, ты же помнишь? Он разобьет тебе сердце, если ты влюбишься в него.
— Что? Нет! Как ты могла подумать о таком, я не влюблюсь никогда. Тем более, что мне это запрещает вера. Я должна хранить себя для будущего мужа, которого выберет мне отец.
— Отец? Есь, ты серьезно? Ты вроде не из богатой семьи, где часто бывают браки по расчету. Зачем тогда? — не понимает Ника. Но я ее не осуждаю, она хорошая. Просто менее верующая, чем я, например. — Нет, я знаю, что у тебя верующая семья. Но я впервые слышу, что так положено. Вроде церковь не запрещает выходить замуж по любви. Ты точно хорошо себя чувствуешь?
— Нет, не запрещает. Но наставник говорит, что мы должны любить своих мужей. А выбирает нам их отец и наставник. Потому что богу свыше виднее, кто нам нужен рядом.
— Есь, это не нормально, — с полной уверенностью заявляет она. — Вы точно в обычную церковь ходите?
— Конечно, Ник. Туда многие ходят. Просто наша семья более приближена к батюшке. Поэтому наши родители слушают его наставления. Это все во благо. Его сам господь направляет.
— Ага, понятно, — кивает она, поджав губы. — Это, конечно, твое дело, я не буду спорить. Но мое мнение ты теперь знаешь. Мне кажется, что ваш наставник преувеличивает свою значимость.
— Ник, ты говоришь, прям как моя младшая сестра, — смеюсь я. — Но у нее просто сейчас сложный подростковый период.
— Ага, у меня тоже? Ты здесь живешь? — кивает на пятиэтажку.
— Да, пришли. Ник, спасибо, что проводила меня и отвлекла. Мне правда стало легче.
— Да не за что, мы же теперь подруги вроде как. Ты мне нравишься, как человек. Но у меня возникли сомнения по поводу твоей веры.
— Все хорошо, правда, не переживай.
— Ладно, до понедельника, — обнимает меня Вероничка.
Хорошо, что сегодня пятница, у меня целых два дня, чтобы не видеть Бессонова. А он за эти дни, надеюсь, отвлечется и забудет обо мне. Ну, или переключится на другую жертву.
Поднимаюсь и захожу в квартиру. Родителей еще нет дома, поэтому я сразу иду к себе в комнату. Но останавливаюсь возле комнаты сестры, она дома? Толкаю дверь. Лида испуганно что-то прячет под подушку.
— Фух, Есь, это ты? Я уж думала, что это мама, — с облегчением выдыхает.
— А что у тебя там? — киваю на подушку, успев заметить ткань ярко-красного цвета. У нас в доме такого не бывает.
— Да ничего, подружка кофточку одолжила на выходные. В понедельник верну.
— Зачем тебе чужие вещи? — возмущаюсь, а сама вспоминаю то, как полдня проходила в толстовке Бессонова. Поэтому снижаю градус своего недовольства, сама не без греха.
— Просто перед зеркалом покрасоваться. Мне просто любопытно, как я буду выглядеть в чем-то отличном от того, что носим мы. Вот и все, — смотрит на меня честными глазами.
— Ну хорошо, только верни чужое скорее, а то если кто-то из родителей увидит, будет скандал на весь дом.