Тогда какого хрена она здесь делает?
Но прям рядом с рингом стоит бледная святоша, закрывая рот руками. Реально прям бледная. В ужасе смотрит на меня. Глаза по два пятака. Нет, даже по фаре от шахи.
Охреневаю.
И, как результат, пропускаю удар.
Глава 9
(Есения)
В субботу занимаюсь тем, что помогаю маме по дому с уборкой, стиркой и прочим. Стараюсь не попадаться на глаза отцу. Он в последнее время какой-то слишком нервный. Не хочется лишний раз слушать, что мы что-то делаем не так. Но это все ерунда. Большее беспокойство у меня вызывает поведение Лиды. Она старается меньше выходить из комнаты, все время делает вид, что занята уроками. И так уже который день. Она избегает не только родителей, но и меня.
Освободившись, иду к ней в комнату.
— Лидусь, можем поговорить? — прошу мягким голосом.
— Проходи, — делает вид, что ничего не происходит. Но я-то вижу, что она не такая, как обычно.
— У тебя что-то случилось? Расскажешь?
— У меня? Нет, с чего ты взяла? — таращит на меня глаза, будто я сказала глупость.
— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной обо всем?
— Есь, хватит, а. Не могу. Потому, что ты все больше становишься похожей на маму, — звучит с упреком.
— С чего ты так решила? И почему это плохо? — растерянно хлопаю глазами.
— Я думала, ты на моей стороне, а ты…
— Лидусь, конечно же я на твоей стороне. Что происходит? — тревожусь за сестру. — Тебя кто-то обижает?
— Ага. Все. Я устала, понимаешь? Я хочу жить, а не существовать. А плохо, потому что ты словно барашек согласна идти на убой. А я нет.
— Ты снова про это? Лидусь, с чего ты взяла? Может, мне понравится мой будущий муж и я буду счастлива?
— А может нет. И что тогда? Я, между прочим, видела тебя с тем парнем возле подъезда. Он смотрел на тебя с интересом. А ты перед ним вся трепетала, — произносит чуть громче, чем шепотом.
— Тише, Лидусь, — оглядываюсь на дверь. — Это всего лишь однокурсник. Он подвез меня и одолжил свою кофту, когда я промокла. Но больше никаких контактов с ним не будет, — умалчиваю я о том, что было возле раздевалок. Потому что Лида права. Рядом с ним во мне все трепетало. И не просто трепетало, а истерично билось в каких-то сумасшедших конвульсиях. До сих пор в себя не до конца пришла.
— Знаешь, что, Есь. Если ты на стороне родителей, тогда просто оставь меня в покое.
— Лидусь, скажи правду. Ты в прошлое воскресенье не ходила в церковь не потому, что плохо себя чувствовала, не так ли?
— Именно так. Что, расскажешь родителям? — с вызовом вздергивает подбородком.
— Нет, не расскажу. Я понимаю, что у тебя сейчас сложный период. Но прошу, не делай глупостей, хорошо?
Но Лида так и не отвечает. Лишь обиженно отворачивается, демонстрируя, что на этом разговор окончен.
Ухожу к себе и плюхаюсь на кровать. Телефон моргает, наверное, это Ника написала. Хватаю его и открываю мессенджер. Мои глаза лезут на лоб.
Бессонов: “Привет, бледная, поболтаешь со мной, а то я сижу, скучаю”.
Светлова: “Поболтать больше не с кем?”
Не желаю я любезничать с посторонним человеком. Тем более с Бессоновым.
Бессонов: “Почему не с кем? Может, я с тобой хочу”.
Светлова: “А я с тобой не хочу. Мне возле раздевалки хватило”.
Бессонов: “Да ладно тебе, обиделась? Давай я исправлю это. Сходим завтра вечером куда-нибудь?”
Светлова: “Нет, я никуда не хожу по вечерам. Найди себе другую компанию”.
Сначала карандашик загорается, но быстро перестает активничать, и Бессонов больше не пишет. Вот и хорошо.
Сразу же удаляю переписку, от греха подальше.
Сижу смотрю на шкаф. В самой его глубине спрятана книга с женским романом, который откуда-то принесла Лида. Она ее прочла и отдала мне, но читать ее я не стала, просто спрятала и благополучно забыла. А сейчас почему-то вспомнила о ней.
Родители уже легли, поэтому я достаю книгу и решаю просто взглянуть на первые страницы. Не понимаю, почему эти романы так любят читать. Что в них такого?
Провожу пальцами по обложке и названии. Открываю роман и он захватывает меня с первых же страниц. Сложно описать чувства, которые я испытываю. Это и непонимание и возмущение и даже принятие. Какая же Элизабет интересная девушка! Я зачитываюсь до такой степени, что напрочь забываю о времени. А на часах уже без малого двенадцать.