Глава 11
(Есения)
Я знаю, что согласилась на этот грех сама. Но у меня не было выбора. Нет, не так, я попросту даже не подумала о нем. Я была слишком взволнована и напугана. И ради того, чтобы все это скорее прекратилось, я согласилась даже на поцелуй. Буду себя винить, мне будет стыдно. Но я надеюсь, что об этом никто и никогда не узнает, а я забуду все, как страшный сон.
Впиваюсь пальцами в сиденье. Зажмуриваюсь и жду, пока Бессонов заберет то, что просил за помощь.
Секунда, две, три… Ничего не происходит.
Он касается моих губ пальцами, но не целует. Распахиваю глаза и непонимающе вздергиваю бровью.
— Нет, Еся, так не пойдет, — улыбается, дернув уголком губ. — Ты обещала мне поцелуй, а не детский чмок. Завтра буду ждать тебя после пар возле раздевалок.
— Ты с ума сошел? — задыхаюсь от возмущения.
Между раздевалками уж очень темный и безлюдный коридорчик. А после пар там и вовсе никого не бывает.
— Я не приду. Я на такое не соглашалась.
— Ну, как хочешь, — отворачивается, пожав плечами. Выдыхаю. Но, как оказалось, рано. — Раз так, тогда поцелую тебя при всех в лекционке.
— Ты издеваешься? Не смей!
— Выбирай, неженка. А сейчас мне некогда, тороплюсь, как видишь, — нажимает на педаль газа и машина требовательно начинает рычать.
Боже мой, придурок! Прости, Господи.
Пулей вылетаю из машины и бегу к сестре. Та спокойно ждет меня на лавочке.
— Пойдем, Лид, — хватаю ее за руку и тащу в подъезд.
— Есь, а классный он, да? — еще и улыбается, глупая. — Он тебе нравится?
— Тише ты, — шепчу возле двери. — Завтра поговорим. А сейчас молись, чтобы родители спали и не заметили нашего отсутствия.
Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Максимально плавно нажимаю на ручку и кончиками пальцев осторожно толкаю дверь. В квартире темно и тихо. Медленно стаскиваем с себя обувь и на цыпочках крадемся к своим комнатам.
Внезапно раздается скрип родительской кровати и слышатся шаги.
Сердце начинает колотиться с запредельной скоростью, меня охватывает паника.
Ничего не остается, как обеим ввалиться в мою комнату. Я в страхе скидываю с себя вещи и пинаю их под кровать. На выбросе адреналина даже успеваю напялить ночную сорочку. Лида прямо в одежде прячется под одеяло. Успеваю сесть на кровать, как дверь распахивается и мама врубает верхний свет.
— Где Лидия? Ее нет в комнате, — шипит на меня мама.
— Так здесь она, — слегка наклоняюсь в сторону, открывая матери вид на якобы спящую Лиду.
— Почему она здесь? — злится она, что-то явно заподозрив.
— Сказала, что в кровати какого-то паука увидела, испугалась. Вот и пришла ко мне.
— А ты почему не спишь?
— Услышала твои шаги и проснулась. Что-то случилось?
— Нет, спи, — недоверчиво бросает она и немного помедлив, все же гасит свет. Выходит из комнаты.
— Фух, — обе выдыхаем.
— Спасибо, Есь, — сжимает мою руку сестра.
— Ну, Лида, вот же ты устроила, — встаю и подхожу к туалетному столику. Наношу на запястье мятное масло. Подумав, мажу и возле носа, чтобы им сейчас прям дышать. А сердце все колотится, как бешеное. Дышать тяжело. — Из-за тебя чуть конец света не настал.
— Прости, Есь.
— Зачем ты вообще поехала в этот дурацкий клуб?
До сих пор перед глазами стоит картинка, где у Бессонова руки в крови и лицо тоже. Это самое яркое впечатление. Пьяные парни и полураздетые девушки отодвинулись на второй план. Он был похож на обезумевшего хищника. А его взгляд такой дикий и опасный, что дрожь берет.
— Друг позвал. Ничего такого, честное слово. Мы просто болтали. Я поехала всего на часок. И если бы ты не приехала, я просто спокойно вернулась. Никто ничего даже не заметил бы.
— Надеюсь, такого больше не повторится, Лида, — хоть и шепотом, но делаю серьезный, строгий голос. — А теперь быстро спать.
Воскресное утро начинается, как обычно. Это уже радует. Сегодня мне предстоит замаливать все свои грехи. А их за последние дни накопилось столько, сколько за весь год не набиралось. Да что там год, за всю мою жизнь. Интересно, а можно ли отмолить грех, который только предстоит совершить? Бессонов ведь вряд ли от меня отстанет, пока не получит желаемое. Придется расплачиваться. Даже не представляю, как я все это вынесу.
— Готовы? — заглядывает к нам мама. Сегодня она явно без настроения. Наверное из-за того, что ей пришлось ночью вставать.
— Да, мама, — послушно киваем с Лидой.
Служба сегодня длится дольше обычного. Отец Сергий уделяет больше времени рассказам о том, как он все больше приобщается ко всему божественному, как сам становится богом. И о том, как строго караются грехи наши. Но после его слов о грехах, у меня поджилки трясутся.