До сих пору не могу понять, откуда в этой девчонке столько норова и своевольства. Как необъезженная дикая кобыла. Зла иногда не хватает на неё! Так бы взял и отлупил по заднице, чего, наверное, не сделал в свое время её отец.
— Иди работай! — прошу по-хорошему. — Денег не будет на этот раз. Миша сказал, что нужно прекращать тебя дополнительно спонсировать!
— Да пошел ты вместе с Мишей! — кажется, Бессонова взорвется сейчас от бешенства. — Сами влезли в мою жизнь, а теперь еще жалуетесь!
— Выйди!!! — мне нужно успокоиться, чтобы продолжить этот разговор. Иначе я сейчас точно разорву эту малявку на мелкие кусочки.
— Выйду! Только, смотри, не пожалей потом об этом однажды, — предупреждает, сверкая глазами.
— Не в моих правилах сожалеть о чем-то.
— Ну, конечно, — громко, почти истерично смеется. — У великого Козыря всё всегда по его же собственным правилам! Только знаешь что??? Пришло время менять правила!
— И кто их поменяет? Может, ты?
— Может, и я! — трансформируется на глазах. Подходит ближе и проводит пальчиком по моей шее. — Даже на самого сильного Козыря найдется не признающий правил Бес!
Тело реагирует на её прикосновение. Но не показываю этого.
— Не обманывайся, — произношу заведомо мягко, стараясь осадить её. — Больше ты не получишь от меня денег, — хватит исполнять все её прихоти. И не в Мише дело. С ним я уже давно перестал обсуждать Сашины проблемы. Говорю, что у неё всё нормально, и она чуть ли не ангел.
— Артур… Ты, наверное, чуть-чуть не понимаешь, — речь сочится из её уст как сладкая патока. Но чувствуется подвох. — Я беременна! Вот тест! — смотрит на мой стол. — Беременна от тебя! Мне нужны деньги! Чтобы сделать аборт! Продолжать?
— В этот раз ты перешла все границы. Раньше без объяснений деньги просила. Сейчас же решила беременной притвориться. Неужели сумма настолько большая нужна? — лишь одна причина подобного концерта приходит мне в голову.
— Повторяю еще раз… Я беременна! От тебя! И это никакая не шутка! Вот тест!
— Ты принимала таблетку, — напоминаю. — Принимала ведь? Забыла, но потом приняла! Правильно? — переспрашиваю с нажимом. — Или обманула?
— Принимала. Но, видимо, судьба решила посмеяться над нами, — смеется, только смех заканчивается очень быстро. На его место приходит досада. — Таблетка не помогла. Ничто не дает стопроцентной гарантии защиты!
В глазах Бессоновой столько несвойственных ей эмоций, что это всё больше начинает походить на правду. В горле пересыхает.
— Саш… Ты действительно беременна? — кажется, из легких вышибает весь воздух.
Бессонова не сводит с меня взгляда. Не верится, но в уголках её глаз я вижу едва заметную влагу. Черт… Она плачет???
— Да, Козырев. Беременна. И я… хочу сделать аборт.
Глава 34
Саша
У меня начинается трясучка. Смотрю, как чернеют и без того темные глаза Козырева. Варенье… Перекрещиваю руки на груди, стараясь не показать, как меня «колбасит». Даже без слов я понимаю, каким будет ответ Артура.
— Если… ты… действительно… беременна, — произносит он очень медленно, — то… никакого… аборта… не будет. Забудь об этом!
Именно на этот вариант я и рассчитывала. Козырев не «козлина», коих вокруг сейчас развелось достаточно много. Нет, Артур с принципами, понятиями, воспитанием. И ему даже не нужно время на то, чтобы подумать и принять правильное решение.
Вроде мне должно стать легче. Но нет. Легче не становится. У меня такое чувство, что я попала в западню, и именно сейчас крышка этой западни окончательно захлопнулась.
— Ты была у врача? — голос Козырева по-прежнему слегка заторможен. Естественно. Я после этой новости вообще не могла говорить.
— Нет.
— Нужно записаться, — говорит больше себе, чем мне. Смотрит вроде на меня, но как-то сквозь. Будто размышляет о чем-то очень важном. — Где ты сейчас живешь? — взгляд из потерянного превращается в прицельный. Артур буравит меня глазами.
— У подруги, — об условиях проживания лучше умолчать. Со стороны это будет выглядеть совсем ущербно.
— Сегодня же переезжаешь обратно ко мне!
— Нет. С тобой я жить не буду, — понимаю, что этот вариант оптимальный. Но внутри словно стоит какая-то пружина, которая сжимается всё больше и больше, когда думаю о том, что придется жить с Артуром.
— Саш, я не спрашиваю, — пытается обнять меня за талию.
Я шустрее. Делаю несколько шагов в сторону.
— Не убежишь, — предупреждает. — Сейчас особенно. Ребенок не только твой, но и мой! Я не позволю с ним что-то сделать.
— Ладно-ладно… — нервы сдают. Хочется выйти отсюда, чтобы нормально вздохнуть — при Козыреве это не очень-то получается. — Я не буду делать аборт. Но и с тобой жить не буду. Давай просто ты будешь помогать мне, — предлагаю. — Нам помогать.
— Конечно, буду помогать. Но жить ты будешь со мной! Не спорь. Если не нравится формулировка «со мной», то будем говорить по-другому: «в моей квартире». Я должен быть уверен, что ребенок находится в безопасности, что тебе и, как следствие, ему ничего не угрожает.
Вижу, как решительно настроен Артур. Нужно придумать вескую причину, почему я не могу с ним жить. А для этого нужно время. Вот так вот спонтанно придумать ничего не получается. Козырев словно читает мои мысли. Он смотрит на часы, и лоб его исчерчивают морщины.
— У меня сейчас встреча, — говорит ласково. — Саш, давай после работы поужинаем и нормально поговорим.
— Ок, — соглашаюсь, испытывая облегчение. К ужину я точно что-нибудь придумаю.
— Ты как себя чувствуешь? — спрашивает, когда я уже почти выхожу.
— Физически хорошо.
— А не физически?
— А не физически тебе лучше не знать, — произношу тихо и захлопываю за собой дверь.
Иду на улицу. По пути встречаю коллег, которые определенно не понимают, что со мной происходит. Смотрят странно. И я прям ощущаю, как оборачиваются мне в спину.
Дико непривычно вот так обнажаться перед теми, кого еще вчера высмеивала, но не могу ничего с собой поделать. Нету никаких сил городить заборы вокруг себя, пряча настоящие эмоции.
Остаток дня проходит как в тумане. Решаю уйти чуть пораньше. Хочу съездить домой, чтобы переодеться к ужину.
На стоянке, не найдя свой мотоцикл, тихо офигеваю. Это что за чертовщина? Точно помню, где оставляла его. Размашистыми шагами иду на кпп.
— Петрович, — замечаю сторожа, — а где мой мотоцикл? — сердце лихорадочно трясется.
— Так эвакуировали его, — видя моё состояние, настороженно объясняет.
— Как? Почему? — ничего не понимаю. Это так беременность влияет на мои сообразительные способности?
— Так Артур Георгиевич распоряжение дал.
— Козырев??? — сжимаю руки в кулаки.
— Ну, да. Кто же еще? — как-то трусливо объясняется Петрович.
— Ладно! — цежу сквозь зубы. — С ним тоже разберемся.
Дверь в кабинет босса закрыта. В гневе ударяю по ней ногой и достаю мобильный. Сейчас узнаем, где Артур ходит.
— Слушаю, Саша.
— Это я тебя слушаю, — повышаю голос. — Где мой мотоцикл? Почему его забрали со стоянки?
— Потому что я так сказал.
— Я в курсе, что это ты отдал распоряжение! Потому и звоню тебе, а не кому-то другому. Я спрашиваю сейчас о причине столь странного распоряжения!
— Оно вовсе не странное, — по голосу слышно, что Артур усмехается. — С этого дня ты не будешь ездить на мотоцикле.
— Козырев… — готова взорваться. Глотаю жадно воздух, пытаясь осмыслить произошедшее. — Ты переходишь все границы! Да я тебя…
Артур не дает мне закончить свою гневную речь.
— А ты меня жди в офисе. Я скоро приеду, и мы поедем ужинать.
— Ужина не будет! Как ты себя ведешь, так и я себя буду вести.