— Вы все попадете в ад! — довольно громко, но непривычно хрипло прокричала я, и чуть тише добавила, — К тому моменту я буду там надзирателем и сгружу вас всех в один тесный котел.
На том и успокоила свою душу, прослонялась по келье с час-полтора и примкнув спиной к полюбившейся двери, уснула, уловив разумом новые копошения в углу.
***
Сильно ли я совру, сказав, что неделя пролетела незаметно? Безбожно. Каждая минутка в этой комнате тянулась подобно часу моей привычной жизни в училище. Пробуждение от удара стало моим личным ритуалом; можно сказать, что пока меня не ударят дверью по спине — я не прибуду в этот мир. Это мой ритуал призыва. Не лучший вариант, но по крайней мере бодрил прилично. Сестра Оривия всё так же по утрам приносила мне мой кувшин Святой воды, меняла туалет и осматривала ногу, попутно пытаясь заставить меня каяться. Каяться я не желала.
От переизбытка железа в воде у меня начала побаливать печенка, кожа стала серой и бумажной на ощупь. Недельная диета в сочетании с паршивым состоянием здоровья, подкатывающей пневмонией и гемохроматозом сделали из меня живого мертвеца: скулы запали, кости торчат, нога синюшного цвета и черные вены ползут к животу. Плюсом, имея в наличии сносный нюх я даже сквозь насморк слышала неприятный запах исходящий от меня. Самой громкой мыслью в моем сознании была не еда и даже не месть, а ванная! Вот так мелочно я мыслила этой ночью, проснувшись от громкого копошения.
— Вы там совсем оборзели что ли? - каркающе спросила я и закашлялась, прочищая горло. Мне ответили недоуменной тишиной, — Или сожрите уже меня, или дайте поспать.
Похоже, твари сегодня вновь отступили и дали возможность скоротать еще одну ночь. Успокоившись и насладившись абсолютной тишиной я задремала и прозевала момент появления в комнате нового действующего лица. Мокрый нос ткнулся в мою больную ногу и я, не придумав ничего лучше, заорала от неожиданности.
Влетевшая в спину со всего маху дверь заставила мои ребра возвопить нехорошими словами, а легкие упасть в кратковременный обморок, не дающий дышать. На пороге стояла злая Данкене и ненависть к ней заставила забыть о крысах.
— О, сестра Данкене, мне приснился такой страшный сон… — шепчу благоговейно, наблюдая за её расслабляющимся лицом, — Злые люди… —всхлипываю, — Они, они… Они не дали мне выпить души их детей, сестра Данкене. Представляете? Они прятали глаза младенцев платками и я просто не могла их выпить, не могла…
Дверь специально влетела в мои ребра с еще большей силой и закрылась за полыхающей служительницей. Я была крайне довольна собой, гнев Данкене согревал мою душу и делал меня сильнее.
— Ну ты и дур-р-ра! — раздался в келье чей то чужой писклявый голос. Можно подумать, что это галлюцинации подъехали, пора бы, но нет — было неоспоримое доказательство того, что голос не плод моего воображения. Сколь сильно бы я не сошла с ума — подсознание никогда не назовет меня дурой. Я у себя одна, знаете ли.
— Ты кто? — на всякий случай я подползла ближе к двери и сжала кулаки, давая понять, что живой не дамся.
— Бес, — безапелляционно заявил некто рядом со мной.
— Какой бес?!
— Покойный! — мокрый нос вновь настиг мою заднюю конечность, но на этот раз я отнеслась к этому философски: не жрет и ладно.
— И откуда ты тут взялся? — привкус сумасшествия все же начал появляться и я невольно провела рукой по предполагаемому месту нахождения «беса» и впала в ступор: мягкая шерстка с вкраплениями каких то твёрдых кусочков, возможно — чешуи.
И тут началась фантасмагория. Бес зашёлся в рыданиях, я обмякла в шоке.
«Говорящая живность, говорящая живность!» — не переставала думать я.
«Бес — покойный! Бес — покойный!» — не унималась тварька.
Стуча коготками по каменному полу Бес носился из угла в угол, плакал и поскуливал, да так отчаянно, что даже мне — беспросветной эгоистке — стало его жалко.
— Ты чего воешь?
— Я чего?! Это ты чего! Я эту шутку думал три года! Три года, понимаешь ли, искал человека, который оценит! Нашёл на свою голову! Ты всё испортила! — живность плюхнулась на пол и засопела.