— Какую шутку? — недоуменно всматриваюсь в темноту, пытаясь выхватить силуэт одарённого зверька. Тщетно, свет луны падает на другую половину комнаты.
— Я — Бес покойный! Беспокойный! — буркнул этот горе-юморист.
Бес-покойный. Мое состояние близкое к шоку не позволило проникнуться шуткой с первого раза. Зато сейчас... Я хохотала как дурная, изливая своё напряжение, сумасшествие, беды и невзгоды в этом смехе.
Как взбесившаяся каталась по полу, царапая ногтями камни и не обращала внимая на боль. Увидь кто меня в этом состоянии — не усомнились бы в том, что из меня действительно выходит некая злая сила. Но все было гораздо прозаичнее: злая сила была банальной истерикой.
— Как зовут то тебя, бес-покойный? — истерика ушла так же внезапно, как и появилась.
— Тварь. Погань. Чертовец проклятый. Вупырь. Скотина. Прасэ….
— Стой-стой-стой. Имя у тебя какое? — где то в этот момент я поняла, что странное существо мне скорее друг, чем враг и прониклась к нему симпатией.
— Кто же мне имя то даст? Дать имя бесу — признать своим, сделать фамильяром, — раздался протяжный вздох, — А тебя зовут Люцифер, я знаю, мдя.
— Погоди обо мне. Фамильяром может сделать ведьма, насколько я знаю. А если человек не ведьма, то ничего такого не будет? Простой человек может дать тебе имя без последствий?
— Даа, правильно, ты у-у-мненькая… — бес говорил плавно, растягивая слова и чуточку мурлыкая на манер кошки.
— Тогда я называю тебя Саталь, я уже неделю тут разговариваю с воображаемым другом, так пусть теперь он станет реальным, — маленькая мордочка легла на мое бедро и бесенок тяжело вздохнул, — Ты чего?
— У-у-мненькая, но така-а-я дура! — Саталь лизнул меня шершавым, точь в точь кошачьим языком, — Простые люди не могут говорить с нами. Видеть — могут, да и то после определенного обряда…
— Ты хочешь сказать… Не может быть… — вспоминаю мамин вредный характер, лечебные травки под окнами нашего дома и книги на непонятном языке со странными картинками, — Мама была ведьмой…
— И па-а-па колдун, — бес переполз к больной ноге, — Ты полноценная ведьма, не инициированная правда. А теперь надо заживить мой укус…
— В смысле — мой укус? — заторможенно глажу суетящегося зверька по мягкой шерсти.
— Нет, мой укус… — Сталь прошелся языком прямо по незаживающему отпечатку зубов, — Говорю же, ты не иници-и-ированая, пришлось тебя укусить, чтобы смогла видеть и говорить с моей братией.
— Так это из за тебя я тут камни полирую? — кое что начало доходить, медленно, но верно.
— Дя-я-я…
— Ну, бес! Ты покойник!
Вопреки моему тону и содержанию фразы, злости не было. За время пленения я окончательно поняла, что жизни среди храмовиков мне не будет и нужно искать выход отсюда. Благодаря Саталю я узнала, что являюсь ведьмой. Не понимаю, с чего я вот так просто ему поверила? Возможно с того, что животные вообще не должны разговаривать, а он говорит. Это уже какой-никакой аргумент. Да и подозревала я давно, вот и подтвердилось.
Бес тем временем методично вылизывал место укуса, кажется это и было то самое лечение, о котором он говорил.
— Злишься-я? — устало спросило чудо.
— Думаю, — нащупала у него два длинных уха и пару тонких рожек, — Что же делать дальше. Нельзя мне тут оставаться, Сталька, нельзя.
— Я все придумал, слушай сюда. Завтра в училище приезжает директор академии Магии, Травничества и прикладной Некромантии. Каждые два года он инспектирует церковные заведения на предмет магов разной степени и нам нужно добиться его аудиенции. Стервозина невнимущая хочет напоить тебя снотво-о-орным на случай если тебе вздумается буянить. Выводы сделала?
— Не пить. Буянить.
— Умница ты моя, хозя-я-йка, — бес покрутился и улегся под моим боком, — Поспи немного, я разбужу.
***
Не смотря на все заверения Саталя, разбудил меня удар, пришедшийся на сей раз по лбу. Мимоходом замечаю: будет синяк. Сестра Данкене лично принесла мне воду. Припав к кувшину я сделала вид, что ничего вкуснее этой воды никогда в жизни не пила. Кинув взгляд на мой туалет и подумав, что на день его еще хватит, она состроила гримасу брезгливости и вышла прочь.
Я встала, размялась, походила из угла в угол, вспомнила о ночном госте и недоуменно осмотрела помещение. Ничего в убранстве кельи не напоминало о бесе, как будто и не было его. Я крепко задумалась: а был ли? В поисках ответа я задрала юбку и осмотрела ногу: цвет от синюшного перешел в лиловый, ранка затянулась обычной коричневой корочкой. Это говорило в пользу беса.