– Ребёнок ты ещё, Костя. Не злись, не злись. Послушай сначала. Я сам всё видел, как было, так и расскажу. Ты слушай.
Он был не только в своём маленьком городке, но и в столицах человек известный. Знали его и творческие, и простые люди, почитателей было много. Хватили его, а он на похвалу падок был. Любил это дело страшно. И себя любил.
– Он – это кто?
– Музыкант. Я тебе его фамилию не скажу, она до сих пор на слуху. Поклонниц у него было множество, женщины так и млели. Дружить хотели, любить мечтали. А он их не любил, да и вообще людей плохо терпел. Так вот в его глазах Бес и жил. Никто бы не догадался, конечно, такой Музыкант был обаятельный, светлый, предупредительный и внимательный. Одно было странно – вроде и душа нараспашку, а сам закрытый, точно несгораемый сейф. Вроде и всё о нём знаешь, а на самом деле – ничего. В дом свой он никогда никого не звал, даже любовниц, даже друзей. И откуда Лидия взялась, никто из нас тогда так и не понял. Только появилась однажды на его концерте в чёрном платьице и с белоснежными цветами в руках.
Музыкант её сначала и не заметил. На второй раз не вспомнил. На третий узнал. Она возникала после выступлений, смотрела долго, дарила цветы и исчезала. На неделю, на месяц, могла пропасть и на полгода. Потом снова возникала, смотрела пристально и весело, так, точно знала о нём всё, и снова исчезала. Музыкант забывал, злился, недоумевал, любопытствовал. И однажды, выйдя вечером после концерта, увидел её в тёмном парке возле консерватории. Не удержался, подошёл. А она сидела на краю фонтанчика и только подняла голову, улыбнувшись, как старому знакомому.
– Вы ждёте меня? – спросил Музыкант. Спросил весело и вежливо, так, как спросил бы любую другую.
А Лидия покачала головой.
– Не совсем. Я настоящего жду.
– Какого настоящего? – рассмеялся Музыкант.
– Который не вы. Не обижайтесь, но могу я попросить вас передать ему мои слова? Тому, кто живёт в вашей душе. Скажите, что его видно. На фотографиях в газетах. И сейчас тоже. Скажите, он много лучше вас, потому что его создала природа. Вы слишком искусственный, вы мне не интересны. А он.… Если однажды захочет, я приду к нему. Мне не нужно ничего. Просто так вышло – я не могу по-другому. Без него не могу. И ему без меня тоже нелегко. Вы не забудьте только, – улыбалась спокойно. – Передайте.
Музыкант почти дошёл до остановки, а потом вернулся к ней.
Никто из нас никогда не видал, и тем более не переживал такой любви. Иногда мне казалось, что это было что-то совсем иное, то, чему нет в человеческом языке названия. Странная квинтэссенция болезненной страсти, всепоглощающего проникновения, прорастания друг в друга. Странная своей полнотой и силой, страшная необъяснимой глубиной. Как будто воссоединились, наконец, половинки безжалостно разделённого богами андрогина. Они могли общаться взглядами и прикосновениями, не нуждаясь в словах. Знали друг о друге всё, даже не задавая вопросов. Чувствовали так, словно делили на двоих настроения, привычки, мотивы и стремления.
Лидия часто уезжала, потому что Бес нуждался в свободе. Он должен был творить, созидать и строить этот мир, и больше всего на свете женщина боялась ему помешать. Но, когда Бес тянулся к ней, немедленно возникала и оставалась рядом. Она была ему ближе сестры, нежнее жены, преданнее собаки, нужнее кислорода. В последний раз Лидия виделась с Музыкантом ровно двенадцать лет назад. Они провели вместе десять прекрасных дней. Потом Лидия уехала, оставив его творить, а, когда вернулась, уже не застала на этой земле.
Она почти не выходила из своей мастерской несколько месяцев. И представь себе мой ужас и боль, счастье и страх, когда она встретила меня на пороге. Встретила, и из её когда-то светло-серых глаз на меня взглянул такой знакомый и родной Музыкантов Бес.
– С тех пор она пишет картины, – в наступившей тишине проговорил Константин.
– Да, такие, от которых невозможно оторваться. Как и от произведений Музыканта. Она и не стареет как будто, потому что чувства, эмоции и фантазии, которые вызывают её полотна, не дают. Но однажды, наверное, и она последует за своим спутником.
– Неужто за всё это время она ни разу не пыталась?.. – Константин замер на полуслове, не решаясь спросить.