Электронные часы на плите показывают четыре. Под пристальным взглядом Кости я перестаю жевать. Он сидит, облокотившись на стол, руками обхватывает кружку с двух сторон, словно замёрзли.
В кухне повисает тишина, воздух густеет, и тяжело дышать. Мы, как зачарованные смотрим друг другу в глаза. Никто не хочет отводить взгляд первым.
— Ты красивая, — неожиданно заявляет Костя. Мои щёки тут же вспыхивают от смущения.
Я не избалована комплиментами, чаще приходится слышать, что рыжие бесстыжие или огонь в постели, но чтобы просто кто-то сказал “красивая”, даже не припомню такого.
Опускаю глаза, чтобы не смотреть на него. Допиваю чай молча. Он тоже почему-то молчит.
— Сегодня поспи в гостиной, а завтра я освобожу комнату. Хорошо? — наконец нарушает тишину Костя.
Мне ничего другого не остаётся, как согласиться. Я киваю.
Он включает свет в гостиной, и моему взору открывается огромная комната с панорамными окнами в две стены. В ней столько света и воздуха, что я от удивления замираю. Такую красоту я видела разве что в фильмах. Минимум мебели: кожаный диван молочного цвета располагается в середине комнаты, стеклянный журнальный столик, белые шкафы открытого типа вдоль стен.
Костя выносит из комнаты постельное и передаёт мне.
— Сама постелишь?
— Да, конечно.
После того как всё постелено, я ложусь на огромный диван и не могу уснуть. Мне казалось, я так хочу спать, что усну сразу, как только коснусь головой подушки, но яркие впечатления всё ещё бурлят внутри, сердце бешено колотится и никак не хочет успокаиваться. А закрыв глаза, вижу перед собой Костю и его зелёные глаза. Он наклоняется ко мне и целует. Вот бы продолжение во сне приснилось.
Но вместо этого слышу женский голос из спальни.
— Ты уже девушек на улице подбираешь? Я тебя уже не устраиваю?
Глава 4. Убирайся!
На следующее утро, когда просыпаюсь, не сразу понимаю, где нахожусь. Бирюзовая подушка, в которую я уткнулась носом, пахнет еле уловимым ароматом роз. Переворачиваюсь на спину и упираюсь взглядом в белый потолок с витиеватой огромной люстрой.
Меня же вчера Костя приютил, — вспоминаю я.
Потягиваюсь. Гладкая простыня так приятно скользит по обнажённой коже. Боже, какой кайф.
Когда на протяжении многих лет просыпаешься в комнате с потрескавшимся потолком и старыми обоями, сегодняшнее пробуждение кажется сказкой про попаданку, которыми я зачитывалась в подростковом возрасте. Да и сейчас, бывало, любила почитать, если попадалась действительно интересная история.
А может, я и правда попала в другой мир. Мир богатых и деловых людей. Здесь даже запахи совсем другие. Утончённые, дорогие.
Откидываю одеяло и спускаю ноги с дивана. А передо мной через панорамное окно во всю стену открывается шикарный вид на реку и другой берег города, где все дома выглядят, как игрушечные. Даже видно чёртово колесо в парке. Сейчас Омск не выглядит угрюмым стариком, — он словно помолодел и улыбнулся, выглянувшим из-за облаков солнцем.
Мне кажется, я бы так стояла и стояла, наблюдая за людьми, которые мелкими букашками снуют туда-сюда.
— О, проснулась, спящая красавица, — слышу женский голос позади себя. Резко поворачиваюсь. На меня смотрит ухоженная темноволосая девушка, старше меня.
— Здравствуйте, — бормочу растерянно.
Пытаюсь проявить вежливость, хотя она выглядит не очень дружелюбной. Это, наверно, девушка Кости, и её недовольство понятно. Я бы тоже была раздражённой, если бы мой парень сорвался среди ночи за какой-то девчонкой.
— Я не знаю, что он там тебе наговорил, но слушай меня сюда, — шипит, словно змея. — Костя — мой, и даже не пытайся к нему в кровать забраться. Поняла? Так что вещи собирай свои и вали отсюда. А я скажу ему, что ты решила уйти. Иначе я тебе такую жизнь устрою, мало не покажется.
Смотрю на девушку, слышу шум воды из ванной. Значит, пока Костя в ванной, решила разделаться с конкуренткой. Хотя какая я ей конкурентка?
— Ну чего встала? Вещи свои забирай и вали.
Приседает и поднимает мой рюкзак с пола, швыряет мне его в руки.
— Ты что, глухая?
— Нет. Не глухая.
— Тогда топай отсюда, — указывает мне рукой в сторону коридора.
Первый порыв, сорваться с места и сбежать, но тут же останавливаю себя. Подбородок упрямо стремится выше.
Я столько хамства уже видела по отношению к себе. И если раньше сразу реветь начинала от несправедливости, со временем у меня выработался защитный рефлекс — я просто делала всё поперёк.