А я начинаю смеяться еще громче. Вся моя жизнь это один сплошной цирк. Самая х*евая мелодрама. Руки зарываются в волосы у виска, оттягиваю, причиняя себе боль. Но так как болит внутри, физическая боль ничего не причиняет.
Как же ты мог? Почему Игорь ты так со мной поступил? Как я могла быть так слепа? Как могла не заметить?
- Юляяяя! - врывается голос Ники.
Хлесткая пощечина быстрее приводит меня в порядок.
- Прости! Юль, пожалуйста! Ты меня напугала... - быстро, словно скороговоркой шепчет Ника.
Вся моя жизнь одна сплошная ложь...
В этот момент двери ординаторской распахивается, и Тамара Николаевна сообщает, что к операции все готово. Не знаю, как мне удается взять себя в руки, но я отключаю мысли и ухожу с головой в работу. Операция проходит хорошо. Без осложнений. Сообщаю родственникам положительные новости, и мы все дружно выдыхаем.
Смена до конца проходит на спокойной ноте. Ника ко мне не лезет. Но я знаю, как только мы выйдем из клиники, начнутся расспросы.
Звоню Алевтине Григорьевне. Она наша соседка. Когда-то работала воспитателем. Она помогает мне с Максом. Она быстро отчитывается, что у них все в порядке, и что я могу, не торопится.
Алевтина Григорьевна уже давно больше, чем соседка. У нее нет детей. Бог не дал, как она говорит. И она всю себя посвящает нам. Максим давно зовет ее – бабуля. Она давно уже наш важный член семьи. Она и Ника мне очень помогли за эти два года.
Господи я страдала и убивалась по человеку, который столько времени ежедневного предавал нас.
- Юлььь! - тянет Ника.
- Мгм... - мычу я.
Мыслями я сейчас далека. Когда моя жизнь перестала быть моей? Когда все сломалось?
- Юль, ты меня пугаешь! - Ника резко преграждает мне путь. Смотрит на меня внимательно, я вижу ее волнение, но помочь ей не могу. Я себе не могу помочь.
Я даже сама не смогу объяснить, что я сейчас чувствую... Во мне просто дыра... Огромная дыра. И пустота.
Я так его любила... А мне словно осиновый кол вогнали внутри... Мне даже дышать больно... Сейчас я - ненавижу!!! Всей душой... Все вмиг стало пепелищем, на котором я горю… Полыхаю…
- Мне больно! - шепчу я, и с ресниц срывается слеза. - Очень больно... Ник... Ника…
- Тшшш... Моя хорошая! - она резко притягивает меня в свои объятия и крепко обнимает. - Он не заслужил ни одной твоей слезинки! - шепчет она. - А что если это не правда?
- Как я могла быть такой слепой?
Она понимает, что ее последняя фраза, делает еще хуже. Там же все так понятно. У него было двойная жизнь. И он не стеснялся даже ее афишировать. Господи, я такая дура! Жила своей семьей, им, заботами. Учеба, работа… Господи! Слепая курица…
- Просто ты ему верила... Просто ты его любила...
Меня триггерит от ее слов. Дергаюсь. Тихо отстраняюсь от нее и с усмешкой говорю.
- А ему было похер на мою любовь... На меня! На нас! На сына!
И продолжаю идти дальше. Ника идет вместе со мной. Заходим домой, и ко мне в руки бросается мой мир. Самый любимый. Целую его куда попадаю. Я соскучилась.
- Привет, родной! - шепчу я и обнимаю крепче.
- Привет, мамочка! - трется он своим носом о мой. - Ты устала?
- Немного. А чем вы тут занимались?
- Занимались. Читали. Ты мне почитаешь сейчас?! – с надеждой смотри в глаза.
- Конечно! – целую в темную макушку, и мы идем в нашу спальню.
- Юля, молоко он выпил, мы уже ко сну готовились.
- Вы мои хорошие. Умнички просто! – хвалю их.
Мы быстро переодеваемся и ложимся в кровать. Сын тянет свою любимую книгу, и я начинаю читать. Макс засыпает после двух страниц. Целую сладкую щечку и тихонечко выхожу из комнаты.
На кухне горит свет, и я слышу тихие голоса. Делаю шаг и замираю. Меня накрывает волной стыда. Почему предавал он, а стыдно мне?! Прикрываю глаза, и делаю шаг. Вхожу в кухню, и разговор прекращается. Ника уже рассказала все. И я ей благодарна. Но эти взгляды сочувствия. Не выдерживаю…
Всхлипываю и срываюсь в ванную. Закрываюсь, включаю воду. Скидываю одежду и захожу под обжигающие струи тропического душа. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю и все. Меня прорывает. Вою как раненный зверь.
Почему ты меня предал?