- Возвращайся в ад,- прорычал Макаров, вертя головй. Девки рядом не было.
- Не могу. Не могу, не могу,- отголоском эха, прозвучал ее колокольчатый смех. В тот самый момент, когда Макаров вышел из морга. Его ноги утонули в снегу, и только сейчас он понял, что бос. Холода не было, не было вообще ничего, никаких чувств. Только желание утолить странный, необъяснимый голод. Оперм пошел по знакомой тропинке. Совсем рядом здесь был бар, надо поесть, выпить...
- А дальше что? – спросил он сам себя. Ответа не нашел. Достал из кармана мобильник, чудесным образом оказавшийся в его вещах. Набрал номер, который вот уже несколько лет даже не вспоминал.
5
- Мой сын умер.
Макар слушал голос отца, наполненный ледяным равнодушием, и не чувствовал даже злости.
- Я жив, отец. И мне нужно тебя видеть,- прохрипел капитан.- Можно мне приехать?
- Зачем?- даже не удивился старик.- Если это действительно ты, то говорить нам не о чем. Выяснили все давно. Знаешь, я то думал, что тебя настигла божья кара.
- Мне было десять лет. Ты сам то веришь, в то, что это я виновен в смерти матери? – удивительно, но его не накрыло волной панической атаки. Ах, черт, он же умер. А мертвые не боятся, так кажется сказала чертова изумрудо – глазая тварь.- Плевать, что ты не хочешь меня видеть.
- Приезжай,- в ухо Макара понеслись короткие гудки.
- Твой старик просто душка,- хихикнула, плетущаяся за ним по пятам мерзкая ведьма.- Теперь понятно, почему ты такой.
- Исчезни,- зло рявкнул Дмитрий.
- Слушаю и повинуюсь,- Али вдруг начала таять в заснеженном воздухе. Макаров мотнул головой. Этого не может быть. Просто не может. Посмотрел туда, где секунду назад стояла девка. Следы босых ступней на снегу явственно давали понять, что она была здесь, не привиделась в горячечном бреду, в который превратилась его отвратительная жизнь. А судя по тонкому цветочному аромату и сейчас где-то совсем рядом.
- Ты ведь не отстанешь?- выдохнул он вопрос вместе с легким облачком пара.
Ответом послужила звенящая тишина.
Макаров дошел до машины, наслаждаясь странным, повисшим вокруг спокойствием. Раньше, когда его сердце еще было живо, оно всегда замирало в предчувствии встречи с отцом. Сегодня все изменилась. Равнодушие? Скорее просто бесчувствие. Хорошо.
Он завел мотор, решивший именно сегодня не капризничать, откинулся на спинку сиденья и положил руку на грудь. Тишина. Она ему нравилась.
- Мы едем? – черт. Капитан вздрогнул и уставился на чертовку, возникшую прямо из воздуха, сидящую на пассажирском сиденьи.
- Твою мать, меня чуть удар не хватил,- хмыкнул, рассматривая босые маленькие ступни этой надоеды.
- Ой, все,- закатила она глаза.- Смешно, прям умереть не встать. Хотя, это нам почти недоступно.
- Почти?
- Слушай, нам недоступно. Поехали уже. Сидим тут, как два волоска на лысине. Леву твоего вот может что нибудь хватить, если увидит тебя живым. Второй оживший жмур за три дня, ну такое... Вон сторож уже слюни начал пускать. Жаль мужика, ни за что в дурку поедет. Вот скажи мне, Дэм, почему алкаши котят кормят на улице, делят хлеб последний с бедолагой бомжом. А отцы семейств, почетные члены общества, тихие зануды иногда оказываются таким г...
Макар не ответил на философский вопрос. Крутанул руль. Старенький джип послушно встал на дорожный асфальт.
-Пристегнись, - приказал задумавшейся фурии.
- Зачем? Мы неуязвимы.
- ДПСникам это будешь втирать. Прикинь, тормознут нас, а я по документам покойник. И не зови меня Дэмом. Я все еще не верю тебе.
- Хорошо, Дэм,- сверкнула улыбкой Али, дернув на себя ремень безопасности.- Кстати, ты мне поминки долджен.
- Вы же не едите человеческую пищу,- вредно ухмыльнулся опер.
- Зато мы с тобой можем напиться. Правда это не так весело, как когда ты человек. Но...
Дом, в котором он вырос, совсем не изменился. Серая,, приземистая трехэтажка, похожая на вросший в землю склеп. Макаров вдохнул и вдуг осознал, что ему это в общем – то и ненужно было. Али стояла рядом, и вот уж чудо молчала. Хотя до этого, всю дорогу не закрывала своего слишком болтливого рта.
- Пойдем,- она взяла его за руку, так естественно, что он не стал сопротивляться.- Всегда неприятно узнавать то, что было сокрыто. И еще, у тех, кто обвиняет, чаще всего у самих рыло в пуху.
- Ты что то знаешь,- нет, это был не вопрос. Макаров увидел это в ее глазах.
- И ты знаешь. не помнишь просто. Идем. Нужно посмотреть в глаза истине. Тогда вечность не будет такой долгой.