Выбрать главу

Я не успела в полной мере насладиться красотой вечернего города, потому что в прихожей прозвучал звонок. Признаться, меня это удивило. Дело в том, что я веду достаточно замкнутый образ жизни и не афиширую свой адрес. А специфика моей профессии и подготовка, которую я получила в свое время в разведшколе, приучили меня относиться к любому нежданному гостю, как минимум, серьезно.

Я на цыпочках подошла к входной двери и осторожно заглянула в глазок. Но ничего не увидела — все поле зрения занимало нечто бесформенное и лиловое. Такое начало не предвещало ничего хорошего. Я выругала себя. Все время собираюсь поставить над дверью компактную видеокамеру, чтобы не попадать в такое глупое положение, как сейчас, но постоянно откладываю это дело на потом.

Пришлось вернуться в комнату за газовым баллончиком. Последнее время я не подписывала никаких контрактов, и никаких таких хвостов за мной, кажется, не тянулось. На первый взгляд мне некого было опасаться. Ну что ж, если бы это было не так, я взяла бы не баллончик, а револьвер.

В глазке по-прежнему царил непонятный фиолетовый цвет. Я накинула цепочку и осторожно приоткрыла дверь, предусмотрительно отступив в тень.

На лестничной площадке стоял мужчина с букетом лиловых ирисов в руках. Он озорно улыбался — видимо, прятаться за букетом цветов казалось ему необыкновенно остроумным. Я редко теряюсь, но сегодня был особенный день. Я онемела.

На моем пороге стоял великолепный гонщик Берт собственной персоной. То есть актер Алексей Овалов, если говорить официальным языком. Но какая уж тут официальность, когда все происходящее было похоже на рождественскую сказку! Или у меня поехала крыша. Иначе как он нашел в миллионном городе единственную свою самую искреннюю и восторженную воздыхательницу!

— Добрый вечер! — бархатным голосом произнес Овалов. — Вы Евгения Максимовна Охотникова, я не ошибся?

Я кивнула, недоверчиво разглядывая его с головы до пят. Теперь на нем была короткая замшевая куртка и белые джинсы, пожалуй, тесноватые для нынешней моды. Вокруг шеи был повязан шелковый платок. Пытаясь осмыслить происходящее, я без колебаний откинула цепочку и молча распахнула дверь.

Гость протянул букет и сказал:

— Это вам… Можно, я войду?

Я машинально взяла цветы и снова кивнула — теперь он, должно быть, точно решил, что я немая. Овалов довольно уверенно вошел в квартиру и сразу же направился за мной в комнату, не пытаясь расстаться в прихожей со своей обувью. Мне это понравилось — терпеть не могу, когда гости толкутся в коридоре, сбрасывая ботинки и выискивая в куче обносков тапочки по ноге.

Он поступил иначе и вошел в мою комнату по-европейски. Но тут же остановился, с сомнением уставившись на изящно сервированный стол. В голосе его послышалось разочарование.

— Вы кого-то ждете? — спросил он.

Я нервно засмеялась. Если покопаться в моих сегодняшних побуждениях и фантазиях, то вполне можно сделать вывод, что ждала я именно его. Но признаваться в этом было никак нельзя — все-таки я ждала тень, а он явился во плоти.

— Вообще-то никого, — ответила я, впервые открыв рот. — Но если вам нравится джамбалайя по-бразильски, присоединяйтесь!

Овалов смущенно улыбнулся.

— Откровенно говоря, я пришел к вам по делу, — произнес он с обезоруживающей интонацией. — И мне бы не хотелось злоупотреблять вашим гостеприимством…

По делу? Мои дела обычно имели весьма специфические особенности. Неужели? Додумать эту мысль мне мешало странное ощущение, что со мной не все в порядке. Сосредоточившись, я поняла, что меня беспокоит — я опять предстала перед мужчиной моей мечты в наряде Золушки! Чтобы скрыть досаду, я занялась букетом. Налила воду в вазу и поставила в нее лиловые цветы. Ирис означает постоянство и красоту, но, с другой стороны, в Японии, например, ирис и воинский дух обозначаются одним иероглифом, а в древней Аравии эти цветы и вовсе были символом печали. Какой же смысл скрыт в этом свежем букете?

— Кто дал вам мой адрес? — спросила я.

— Собственно, дали мне номер вашего телефона, — пояснил Овалов. — Остальное, сами понимаете, дело не такое уж и сложное… У меня талант — выискивать иголку в стоге сена. Однако я, кажется, не представился…

— Алексей Овалов. Киноактер. Имел большой успех, исполнив роль автогонщика Берта в кинофильме «Режущая цепь», — отчеканила я.

Его брови поползли вверх.

— Ничего себе… — вымолвил он озадаченно. — Я не ожидал, что моя популярность распространилась так широко.

Я не стала рассказывать о своих тайных пристрастиях.

— Кино — мое увлечение, — объяснила я коротко. — И потом, у вас действительно был успех.

Глаза Овалова затуманились.

— М-да… — проронил он с заметным усилием.

— Что же мы стоим? — спохватилась я. — Присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь? Могу предложить креольский пунш…

— Это, видимо, ром с сиропом? — повеселевшим голосом поинтересовался Овалов, опускаясь в кресло. — Я предпочел бы чистый, но, повторяю, ни в коем случае не хочу злоупотреблять вашим терпением.

— Чепуха, — ответила я очень серьезно. — Я — ваша горячая поклонница, и в моем доме вы — почетный гость.

Овалов внимательно посмотрел на меня.

— Вот как? — проговорил он странным голосом и достал из кармана пачку «Голден Америкэн». — Не возражаете? — Кажется, он чувствовал себя не до конца уверенно и торопился спрятаться за дымовой завесой.