Прощай, подарок Эддара! Спасибо тебе!
— Вот еще! — возмутилась Ишма, перехватывая мою руку и забирая деньги. — Получишь, когда сделаешь все, что обещала! — заявила протянувшей было руки женщине, и та, жуя губами и недобро поглядывая на нас, наконец, удалилась.
— Не бойся, госпожа, эта старая выжига не выдаст нас, зная, что не выдоила до последней капли!
— Я не боюсь…
Конечно, я не одобряю поведение Ишмы, но ее можно понять. Она сильно переволновалась за меня. Пробираясь к дому Вешбы мы очень старались быть незамеченными, но все-таки встретили по пути двух «ниндзя» из нашего каравана, непонятно как очутившихся в этой части селения. Одному Ишма без зазрения совести быстро и ловко перерезала горло, а вот другой воспользовался тем, что я замешкалась, запуталась в этой местной хламиде, пытаясь достать позаимствованный напоследок нож для фруктов, и успел полоснуть меня стилетом. Удар прошел вскользь по ребрам, в следующую секунду Ишма прыгнула на него сзади, как дикая кошка, и вонзила длинный стилет в шею.
Так что я сейчас не знаю, чьей крови на моей одежде больше — моей собственной или того несчастного. Впрочем, в любом случае неприятно, и оставаться в этой одежде не стоит. Если бы не Ишма, ориентирующаяся в маленьких узких каменных улочках не виденного ей прежде селения, как в своем собственном, не дойти бы нам до дома, указанного Сеитой. Вешба приходится той то ли двоюродной теткой, то ли еще кем… Я не разобрала. Бок горит, поднялась температура, в глазах время от времени темнеет.
Еще раз помянула добрым словом Яклина, забравшего у нас аптечку! Как же я не догадалась припрятать хотя бы парочку капсул с антибиотиками и ранозаживителем?! Пустая башка!
Строя из себя оскорбленную невинность, вернулась Вешба. Продолжая поносить нас с Ишмой и Сеиту за компанию, на чем свет стоит, она, тем не менее, поставила передо мной тяжелое деревянное ведро, над которым поднимался пар, бросила Ишме в руки ворох старых, но похоже, что чистых тряпок, и мешочек красной зиккуратской глины.
— Обработай рану, — сухо бросила рабыне. — С наступлением ночи я принесу вам одежду и что-нибудь из еды.
— С наступлением ночи? Ты с ума сошла! — взвилась Ишма, но я взяла ее за руку.
— Не спорь.
— Вот именно! Что скажут соседи, если увидят, как я туда-сюда хожу в сарай то с едой, то с платьем? В то время как все селение гудит, как растревоженный пчелиный улей: из гарема це-Цали Яклина пропали две наложницы!
— Да не наложницы мы ему, — устало сказала я.
— Откуда мне знать? Путешествуете с его караваном, значит, наложницы! — запальчиво перебила меня Вешба.
— Все, все, иди, женщина, — направила ту к выходу Ишма. — Не видишь, госпоже совсем плохо!
— До утра останетесь здесь. Потом я выведу вас из селения.
Вешба ушла, а Ишма принялась хлопотать вокруг меня. Оказывается, красная глина обладает антисептическим и противовоспалительным действием и заживляет раны не хуже, чем лекарства низшего поколения, используемые еще в дальних уголках Галактики, на отсталых планетах и рабочих лунах. Это конечно не переносной раносшиватель, но, пожалуй, сойдет.
Промыв рану и обработав ее глиной, Ишма перевязала меня со сноровкой настоящей медсестры.
— Где ты этому научилась?
— У нас каждый с детства умеет, — грустно улыбнулась девушка. — Безобразий вокруг много, а выжить хочется.
Свалив пропитанную кровью одежду в углу, Ишма накрыла меня своим платьем, оставшись в короткой нательной рубахе и тонких шальварах.
— Тебе надо лежать! И уходить надо отсюда как можно быстрее. Что же делать?
Вместо ответа из моих губ вырвался протяжный стон. Мамочка, я не выдержу! Слишком сильно болит!
— Больно?
Я кивнула.
— Попробуй заснуть. Действие глины лучше во сне.
Я не представляю, как можно вообще спать в таком состоянии, но, к моему удивлению, прижавшись к теплому боку Ишмы, почувствовала, что боль как будто утихает, и, незаметно для себя уснула.
А когда проснулась, уже вечерело. Сквозь дыру между досками потолка видно, что небо из светло-сиреневого стало фиолетовым.
Ишма не спит. Сидит все в том же положении и сосредоточенно морщит гладкий смуглый лоб.
— Госпожа, я не верю хозяйке, — сказала она, увидев, что я проснулась. — Она слишком любит деньги.
— Ты же говоришь, это наша страховка, — я поморщилась, — иммунитет. Бесструктурный кварк, я имею ввиду, она не сдаст нас, пока у нас хоть что-то осталось.
— Она получила плату вдвое больше обещанного. И за нашу поимку тоже получит. Такая, как она, ни перед чем не остановится, чтобы получить еще. Продаст нас. Обратно, Яклину!