— Сувенир, — повторил Альфред.
— Милая вещица. Камень совсем как настоящий. Где-то я такой… — премьер запнулся. Отвернулся к секретарю, и Астра успела заметить его сжавшиеся в белую нитку губы.
Переводчик кашлянул.
— Гхм. Сколько вы хотите за эту… за сувенир?
— Тридцать.
— Тридцать чего?
— Копеек. Серебром, — неживым голосом ответил Альфред.
Туристы зашептались. Тип в галстуке-бабочке с белозубой улыбкой протянул к брату пухлую ладонь. Пошевелил пальцами, словно приманивая рыбку. Вытянул жестом фокусника из нагрудного кармашка аккуратно сложенную бумажку, и показал Альфреду.
— Здесь достаточно, — сказал переводчик.
Астра оглянулась. Престарелый магистр Евстахий с присвистом вздохнул. Глаза его, до этого безжизненные, как у Альфреда, загорелись зелёным, безумным огнём, словно у напуганной до крайности кошки. И он был тем, что она увидела тогда, в кошмарном видении — пустым, дрожащим, прозрачным пузырём, принявшим вид человека.
Астра сглотнула. Виски опять заломило. Сестра Гонория встретила её взгляд и торопливо отвела глаза.
— Прошу прощения, господа, — сказали рядом, и между уже протянувшим руку к амулету иноземным гостем и братом Альфредом, держащим рубин в раскрытой ладони, вклинился полицейский следователь. — Этот предмет является вещественным доказательством и должен быть приобщён к делу.
— Нет, — пробормотал Евстахий. — Не отдавайте ему амулет. Мы все погибнем.
Альфред стоял с вытянутой рукой, глядя в пустоту. Губы его шевельнулись, и Астра увидела, как он выговорил вслед за Евстахием: «Нет».
Голова ныла всё сильнее, виски сдавило невыносимо, и Астра только порадовалась, что её почему-то совсем не тошнит. Цветные круги уплыли, но предметы перед глазами опять стали расплываться и двоиться, а некоторые окутались дрожащим переливчатым ореолом. Она поморгала, преодолевая дурноту, и покашляла, как только что переводчик. На неё оглянулись. Астра выпустила руку Фомы и шагнула вперёд.
— Я передумала, — сказала она. — Вещь не продаётся.
Она увидела, как вытаращил глаза пухлый иностранец в галстуке-бабочке. Как полицейский следователь растянул рот в приветливой улыбке, что силуэт его дрогнул, плавно меняя форму, а улыбка стала невыносимо ослепительной, будто загорелась огнём.
— Это ваша вещь? — удивлённо спросил премьер. Она почувствовала его взгляд, обводящий потёртые штанишки, старые кроссовки и замаранную курточку.
Астра кашлянула. Нельзя, чтобы голос дрожал.
— Да…
— Всем оставаться на местах. Производится задержание, — командный голос дёрнул глубинные ниточки в душах многих, и люди на поляне застыли в нелепых позах.
На поляну с разных сторон, образовав живой периметр, выступили бойцы в чёрных жилетах поверх серых невзрачных комбинезонов, в касках с зеркальными забралами и «Степановыми» на груди.
— Всем оставаться на местах, — повторил жестяной голос.
Глава 43
От серых комбинезонов отделился человек и направился прямо к Астре. Протянул руку в беспалой перчатке:
— Гражданка, вы задержаны…
На поляне покашляли. Есть множество разновидностей начальственного кашля. Этот был такого свойства, что даже сосны у края поляны вытянулись в струнку.
— Офицер… как вас…
— Производим задержание, господин прези… премьер-министр, — сказал офицер, уставясь из-под забрала на высочайшее начальство. — Согласно инструкции.
— У меня имеется предписание доставить гражданку в столицу, — вмешался полицейский следователь. Он глянул на Астру, и ей вдруг стало холодно. Так, наверное, улыбался Серый волк Красной шапочке.
— А у меня приказ, — ответил офицер.
— И чей же это приказ? — легко спросил следователь, разглядывая ремень «Степанова» с детским интересом.
— У нас своё начальство, — офицер потел под шлемом, но не сдавался.
— Этот вопрос в юрисдикции нашего отдела, — отпарировал следователь.
— Не хочу вмешиваться в ваши дела, господа, — с обманчивой мягкостью промолвил премьер, и оба смолкли. — Вот здесь стоит всё ваше начальство, офицер. Решите вопрос.
Офицер посмотрел на делегацию. На лице его отразилось желание уйти в досрочный отпуск.
— Да, — ответил премьер шепчущему на ухо секретарю. — Время. Господин Кулябин, мы опаздываем к демонстрации.
Господин Кулябин оторвался от созерцания небесных просторов.
— Не опаздываем, — взгляд его остановился на Астре. — Я слышал, она умерла.