— Мне люди нравятся.
Верзила хмыкнул. Подвигался на камне, звякнув донышком котелка.
— Особенно одна рыжая девица. Решился взять с меня пример, наконец?
— К делу, — сухо ответил лже-следователь.
— Да, к делу, — верзила ухмыльнулся. — Этот учёный подбросил отличный вариант. Был договор — они не трогают нас, мы не задеваем их. Один заряд в наш огород — и договора нет. Большой бац — и конец всему.
— Я сам составлял договор. И мы его подписали, — лже-полицейский взглянул на застывшего премьера. — А ты схитрил. Был уговор — один не трогает мальчишку, другой — девчонку.
— Я не трогал мальца.
— Ты просто нанялся к нему в телохранители. Очень удобно.
— А ты убрал её родных. Очень ловко, — здоровяк на алтаре наклонился вперёд, упёршись ладонями в камень. — Но теперь игра закончена. Сейчас все получат то, что хотели.
— Я не хочу этого, — спокойно сказал его собрат. — Ещё рано.
— Приведи хоть одну причину, почему я не могу этого сделать.
— Вся моя сила со мной. А твоя?
Здоровяк обвёл взглядом поляну. Поморщился.
— Здесь практически все мои ублюдки. Сами пришли. Вернули мне свои душонки на блюде.
— Не все. Тебе не хватит силы одолеть меня сейчас.
Верзила посмотрел на Астру. Червяк у её ноги затрясся мелкой дрожью.
— Пожалуй, я признаю, что был неправ с мальчишкой. А ты отдашь мне девчонку. Вместе с её игрушкой. Она сильна, но моя сильнее.
Астре померещилось, что силуэт верзилы на алтаре вдруг раздвоился. Что рядом с камнем стоит ещё один такой же здоровяк. Только этот почему-то был в строгом тёмно-сером костюме с блестящим значком на лацкане.
— Теперь все, — сказал верзила на алтаре. — Прим, ты собрал их, как я велел?
Здоровяк в офисном костюме кивнул. Астра моргнула — ей показалось, что у неё уже не двоится в глазах, а плывёт и множится. Возле алтаря теперь стояли несколько одинаковых фигур, все в таких же одинаковых костюмах. Словно одного человека размножили под копирку. Но эти копии были живыми, и среди мужчин стояли несколько женщин — тоже строго одетых, похожих на выдрессированных секретарш. Из тех, от которых мороз по коже у посетителей — а иногда и хозяев.
Да, они были живыми, и в то же время Астра видела сквозь них силуэты сосен, как будто фигуры людей временами становились прозрачными. И ещё картинки, как призрачные тени, витали над ними. Чудился за спиной одного мужчины падающий, горящий вертолёт, за спиной женщины — веснушчатой блондинки — маленький, юркий самолётик, крутящий мёртвую петлю… Нет, этого не может быть. Не может. Это иллюзия.
— Мои дети здесь, — с усмешкой произнёс здоровяк на камне. Он был неотличим от остальных, но казался среди них самым настоящим. — Их сила со мной.
— Они работают на меня. В этой стране я — советник президента по делам Существ, — холодно сказал лже-следователь. — Ты использовал моих подчинённых в своих целях.
— Это просто должность. О ней знают только президент и премьер-министр.
— Формально да. Ты не имел права вмешиваться. Но ты вмешался.
— Хорошо. Очко в твою пользу. Чего ты хочешь?
— Ты знаешь, что я хочу.
Человек на камне посмотрел на стоящего напротив собрата. Мгновение они глядели друг на друга в упор. Потом тот, на алтаре, пожал плечами. Светлые глаза блеснули, он кивнул, пряча ухмылку. Отразился серебром в свете солнца взъерошенный ёжик волос. Здоровяк отцепил от пояса ручку помятого, покрытого окалиной старого котелка. Покачал его в руке.
— Слушайте, вы, все, — сказал он негромко, но голос его отдался эхом в головах застывших на поляне людей. — Апокалипсис не отменить. Ваш мир изменится. Сможете выжить — ваше счастье. Не сможете — добро пожаловать в ад. А теперь — до встречи!
Он взмахнул рукой. Вырвавшийся из пальцев котелок взлетел в воздух, описал красивую, высокую дугу. На верхней точке перевернулся, блеснул металлическим донцем и стал падать.
Астра проследила, как, медленно, будто в замедленной съёмке, переворачиваясь в воздухе, котелок падает вниз.
Верзила на алтаре изменился. Силуэт его засиял и стал разгораться. Медленно опускался в застывшем воздухе котелок, всё ярче разгорался человеческий контур на алтарном камне.
Вот он засиял нестерпимым огнём и вдруг распался вихрем бушующего пламени, обратился в ревущий огненный шар, поглотил всё вокруг.
И мир взорвался, взорвался окончательно.
Словно в немом кино, раскрашенном в цвета пламени, Астра видела картину разразившегося апокалипсиса. Видела, как темнеет и разваливается окончательно вздыбившийся горизонт. Как бешено подскакивает и обрушивается в тартарары изломанная земля. Как меняется картина мира. На месте холмов, поросших лесом, разверзаются изломанные трещины, вспыхивает огонь, пожирая всё живое. Зелень чернеет и покрывается едкой гарью; бурлит взбесившаяся вода, поглощая то, что не поглотил огонь.